#Город за изгородью

Мысли и чувства притупляются, пострадавшие теряют способность рассуждать о чем-то.

Ему повезло – он был закрыт каменной нишей, как щитом. Рваная рана в бедре приносит боль, но острое желание помочь другим притупляет ее. Хромая, он выбирается из своего укрытия. В голове только одно имя. Глеб.

Он пробирается через поваленную крепь, обломки породы и находит сына, застрявшего в развороченных рельсах. Мертвого, с торчащей в боку выбитой из колеи рельсиной.

По щекам отца не скатывается ни одна слеза. Лицо сурово и сосредоточенно, губы сжаты в тонкую нитку.

Вместе с другими шахтерами он достает людей из-под завала, оказывает раненым первую помощь.

Но тут – сухой треск – крепь не выдерживает напора потревоженной взрывом породы, – и обваливается несколько каменных глыб.

Крик шахтеров – его вытаскивают из-под обломков. Беглого взгляда достаточно, чтобы понять, что дело плохо – острые камни пробили грудину и легкие.

Его переносят в безопасное место.

– Держись, Юрка! Мы тебя вытащим! Потерпи немного!

Вместо дыхания – свисты и хрипы.

Он не сдается.

Шахтеры разгребают завал, орудуют лопатами, зубилом, молотками.

Раздаются звонкие удары металлом о каменную породу. И отборный мат людей, которые хотят выбраться на поверхность.

А неподалеку в каменной нише тяжело, со свистами и бульканьем, дышит человек.

Человек хочет жить. Жить страстно, до боли. Хочет жить не просто наблюдателем, а быть хозяином жизни. Человек ведет трудный бой с самим собой. Жестокий и неравный бой, который он проигрывает.

Он мчится по взлетной полосе…

На нем красивая, аккуратно выглаженная форма.

«Вас приветствует командир самолета “Альбатрос!” Всем пассажирам просьба пристегнуть ремни».

Самолет отрывается от земли.

Он чувствует, как взлетает.

Последнее, что проносится в голове, – имена его жены и сыновей.

Глава 3. Ханна

Кит ведет меня с баржи. Ведет меня домой. Прочь, прочь от этого кошмара.

Он что-то спрашивает, но я не слушаю его, погружаюсь в свои мысли.

Я думаю о маме и папе. О том, что больше не приду домой такой, какой они меня помнят. От этой мысли хочется заплакать.

«Все закончилось…» – сказал мне Кит, когда уводил с баржи. Но это не так. Ничем не сотрешь из головы воспоминания. И время не вернешь назад. Ничего уже не исправишь.