Черный бриллиант Соньки Золотой Ручки

 – Что касается Милькиной…

– С ней разберусь сам, – перебил его Дуло. – Это мой долг.

– Не возражаю. Только придется переворошить все ее дела и процессы. Это большая работа, а тебе еще разбираться…

– Опять про банное дело?

Флегонтов покачал головой:

– Нет. Я про другое…

Дуло непроизвольно поднял глаза:

– Ну, говори…

– Ничего личного, – начал Флегонтов. – Яковлев считает, что покушаться могли на тебя. Кто лучше тебя может знать почему?

Сергей справился с удивлением и преувеличенно спокойно ответил:

– Хорошо, я над этим подумаю.

– Теперь ты понимаешь, почему не ведешь это дело?

– Теперь понимаю.

– Журналистом Успенским займется Морозов. Преступление могло быть связано с его профессиональной деятельностью.

– Да бросьте! – улыбнулся Морозов. – В такой паршивенькой газетенке…

– Хоть брось, хоть подними. Этот вариант придется отработать.

– Пожалуйста… – Курочка подняла руку.

– Что? – поинтересовался Флегонтов.

– Можно журналистом Успенским займусь я?

– Ну, хорошо.

Сходи в редакцию, поговори с сотрудниками, почитай последние публикации. Потом назначь ему встречу.

– Слушаюсь! – ответила Курочка.

– Тимофеева прошу поработать с мобильными операторами, выявить подозрительные звонки и эсэмэски, которые производились и передавались в ресторане и на прилегающей к нему территории.

– Сделаю, – заверил Валерий Иванович.

– Можно? – В приоткрытую дверь просунулась мужская голова с зачесанной лысиной. – Саркисян, директор ресторана «Камилла».

Вы меня вызывали.

Флегонтов сделал предупреждающий знак:

– Подождите пока за дверью.

Саркисян попятился, лысина исчезла, и дверь затворилась.

Флегонтов продолжил:

– В общих чертах определились. Задачи всем членам следственной группы ясны. В понедельник в восемь ноль-ноль встречаемся здесь. Если у кого-то найдутся дела поважнее – не возражаю. Была бы от этого польза.

Флегонтов поднялся, дав понять, что все свободны. Курочка и Морозов ушли. Тимофеев задержался у двери, поджидая Сергея, но тот сказал:

– Иди, Валерий Иванович, через минуту буду в своем кабинете.

 – И, когда Тимофеев вышел, Дуло протянул руку Флегонтову: – Не сердись. Сам не знаю, как вышло. Обещаю: самоуправничать в твоем деле больше не буду.

Юрий пожал его руку и серьезно сказал:

– А я и не позволю.

Глава 7

На новом месте

Небо неожиданно потемнело. Над серыми крышами вспыхнула молния, послышался набегающий шум, хлынул дождь.