Лали

Она носила одежду светлых тонов, которая, с одной стороны, укрывала ее до самых пят, а с другой, подчеркивала ее стройную фигуру; это были то ли платья, то ли длинные рубашки, надетые поверх брюк из той же материи и придававшие ей вид исключительно восточный, чуть ли не мусульманский; волосы подвязаны платком, но не спрятаны, так что виднелись выгоревшие на солнце, бело-рыжие кудри. Завидев вдали белый силуэт на каком-нибудь пустынном Раджбаге, невольно решишь, что перед тобой восточная женщина, и только взглянув повнимательнее, понимаешь, что это не так.

Нельзя было не признать, что одежда ее подходила для такой жары как ни одна другая. Приехавшие из зимних стран туристы и туристки безбожно оголялись, и порой в глаз било обилие ничем не прикрытых, сгоревших докрасна животов и декольте, благо в рестораны все одевались прилично. На этом фоне моя незнакомка смотрелась на редкость уместно; и убранство «Лали», и расписные одеяния наших официантов были ей под стать. В том, как она держала себя, была какая-то утонченность, можно даже сказать, аристократизм. Она умела обращаться с прислугой. Официанты ее любили, и столик для нее всегда был готов. Бич-бой бежал впереди нее, чтобы поскорее предоставить лежак и полотенца, и горничные, я не сомневался, наперегонки неслись убирать ее номер, зная, что их ждут хорошие чаевые. В противовес публике, сидевшей за завтраком часами, потягивая коктейли и разговаривая ни о чем, как и положено на отдыхе, она с самого утра была аккуратна и собрана. Еды брала немного, как человек, который знает, чего хочет, и ни за что не позволит соблазнить себя излишествами. Завтракала не торопясь, но долго не засиживалась. И пока остальные еще только начинали пировать, она уже удалялась по делам – одной ей известным. Нечасто встретишь человека, способного занять себя без помощи других: казалось, она следовала какому-то расписанию, но что она делала, кроме того, что писала что-то от руки, я не знал. Поначалу подумав, не моя ли это коллега по цеху, я вскоре решил, что нет: хоть в беседку она ходила исправно, на писательницу похожа не была. Пару раз я видел ее возвращающейся с прогулки по побережью, вид у нее был довольный. Очевидно, солнце ее не пугало, и находиться на жаре было для нее обычным делом. Она всегда была одна, и одиночество нисколько ее не тяготило.