Серебряные коньки

Со временем лихорадка прошла, но разум к нему не вернулся, нет… Ему становилось всё хуже и хуже с каждым днём… Никогда мы ничего не узнаем…

Ханс всё это слышал и раньше. Не раз он видел, как мать в дни острой нужды вынимала часы из тайника, почти решившись продать их, но так и не поддалась этому искушению.

«Нет, Ханс, – говорила она, – мы ведь ещё не умираем с голоду. Не будем же нарушать доверие отца!»

Сейчас сын её вспомнил несколько таких случаев и тяжело вздохнул. Потом покатил кусочек воска по столу в сторону Гретель и сказал:

– Да, мама, ты молодец, что сохранила часы… Многие давным-давно променяли бы их на золото.

– И тем позорнее для них! – негодующе воскликнула тётушка Бринкер. – Я бы так не поступила. К тому же знатные господа до того несправедливы к нам, бедным людям, что, стоило бы им увидеть такую ценную вещь у нас в руках, они – даже расскажи мы им всё, – чего доброго, заподозрили бы отца в…

Щеки Ханса залились гневным румянцем:

– Они не посмели бы это сказать, мама! Посмей они только… я бы…

Он сжал кулак, видимо решив, что последние слова этой фразы слишком страшны, чтобы произнести их в присутствии матери.

Тётушка Бринкер улыбнулась сквозь слёзы, гордясь негодованием сына:

– Ах, сынок, ты честный, славный мальчик… С часами мы никогда не расстанемся. Перед смертью дорогой ваш отец, быть может, придёт в себя и спросит о них.

– Придёт в себя, мама! – повторил Ханс. – Придёт в себя… и узнает нас?

– Да, сынок, – почти шёпотом ответила мать.

 – Такие случаи бывали.

За разговором Ханс чуть не позабыл о том, что собирался идти в Амстердам. Мать редко говорила с ним так откровенно. Теперь он чувствовал себя не только её сыном, но и её другом, её советчиком.

– Ты права, мама, с часами мы не должны расставаться. Мы всегда будем хранить их ради отца. Да и деньги, может, найдутся, когда-нибудь… неожиданно.

– Никогда! – воскликнула тётушка Бринкер, рывком снимая последнюю петлю со спицы и тяжело роняя недоконченное вязанье на колени.

 – И думать нечего! Тысяча гульденов![13 - Гульден – крупная серебряная или золотая монета.] И все пропали в один день! Тысяча гульденов… Ох! И куда они только девались? Если они пропали дурным путём, вор признался бы в этом перед смертью… Он не посмел бы умереть с таким преступлением на душе!

– Может, он ещё не умер, – сказал Ханс, стараясь успокоить её. – Может, мы когда-нибудь узнаем о нём.