Серебряные коньки

Повсюду глубокое презрение ждёт тех, кто, переступая порог, поленится натереть до блеска подмётки своей обуви, а в иных местах посетители, входя в дом, обязаны снимать свои тяжёлые башмаки.

Сэр Уильям Темпл в своих воспоминаниях «Что произошло в христианском мире с 1672 года по 1679-й» рассказывает о некоем важном судье, который зашёл навестить одну амстердамскую жительницу. Дюжая молодая голландка открыла ему дверь и единым духом выпалила, что хозяйка – дома, но что башмаки гостя не очень чисты. Не добавив ни слова больше, она обхватила изумлённого гостя обеими руками, взвалила его себе на спину, пронесла через две комнаты, посадила на нижнюю ступеньку лестницы и, схватив туфли, стоявшие поблизости, надела их ему на ноги.

И только после этого она сказала, что хозяйка сидит наверху и гость может подняться к ней.

Катясь вместе с друзьями по людным каналам города, Бен смотрел на сонных горожан, которые лениво покуривали свои трубки с таким видом, словно – сбей у них с головы шляпу, они и глазом не моргнут; и ему трудно было поверить, что голландцы когда-то поднимали восстания, не раз происходившие в стране; трудно поверить, что теперешние амстердамцы – потомки тех храбрых, самоотверженных героев, о которых он читал в истории Голландии.

Легко скользя по льду с товарищами, Бен рассказал ван Моунену о «погребальном» бунте, вспыхнувшем здесь, в Амстердаме, в 1696 году, когда женщины и дети вместе с мужчинами вышли на улицы. Шуточные похоронные процессии ходили по всему городу: люди решили показать бургомистру, что они не подчинятся новым правилам погребения умерших.

Под конец они совершенно вышли из повиновения и грозили чуть ли не разнести весь город, так что бургомистр поспешил отменить постановление, оскорбившее народ.

– Вот на этом углу, – сказал Якоб, указывая на какие-то крупные строения, – пятнадцать лет назад огромные склады зерна провалились в трясину. Это были прочные здания, построенные на хороших сваях. Но в них ссыпали слишком много зерна – больше семидесяти тысяч центнеров, – и они рухнули.

Якобу трудно было рассказать такую длинную историю, и он остановился передохнуть.

– А ты-то почём знаешь, что туда ссыпали семьдесят тысяч центнеров зерна? – резко спросил Карл. – В то время ты ещё из пелёнок не вышел.

– Мне отец говорил, а он хорошо знает, как всё было, – ответил Якоб. Отдышавшись, он продолжал: – Бен любит живопись. Давайте покажем ему какие-нибудь картины.

– Хорошо, – согласился капитан.