Пьяный корабль

III

И вот Поэт твердит, что ты при звездах ночью

Сбираешь свой букет в волнах, как в цветнике.

И что Офелию он увидал воочью

Огромной лилией, плывущей по реке.

    Перевод Б. Лившица

Офелия

I

Средь волн, где звезды спят ночами на просторе,

Плывет Офелия, как лилия в цвету,

В своем изысканном девическом уборе…

В далеких слышится лесах: «Ату, ату!»

За веком век плывет Офелия в печали,

Белея призраком всю ночь среди реки;

Напевы грез ее еще не отзвучали,

Чуть слышно вторят им во мраке ветерки.

Как лепестки цветка, покровы ветром свиты,

Утопленнице грудь целует он в тиши;

К ней с плачем на плечо склоняются ракиты,

И трогают ей лоб седые камыши.

Во тьме плывет она, кувшинки раздвигая,

И слышен трепет крыл из хрупкого гнезда,

Когда дрожит ольха, своих жильцов пугая,

А с неба падает поющая звезда.

II

Офелия, как снег, осталась ты прекрасной;

Ты, бедная, мертва; унес тебя поток,

Нет, это резкий вихрь Норвегии ненастной

Освободил тебя, хоть был к тебе жесток;

Он волосы тебе скрутил, волнуя воды

Всемирным отзвуком таинственных речей,

Так что расслышала ты жалобу природы

В рыданиях дерев и в трепете ночей;

Он сокрушил твою святую человечность

Ожесточеньем бурь и колкой стужей шхер;

И у твоих колен почуял бесконечность

В немом безумии твой бледный кавалер.

Любовь, свобода, свет! От них нам нет защиты;

Ты, синеокая, прозрела в страшном сне;

Пыталась молча ты бежать от жуткой свиты

И таяла, как снег, в безжалостном огне.

III

И говорит поэт, что ночью на просторе

Ты в поисках цветов былых сквозь темноту

В твоем изысканном девическом уборе

За звездами плывешь, как лилия в цвету.

    Перевод В. Микушевича

Bal des pendus

Бал повешенных

С морильной свешены жердины,

Танцуют, корчась и дразня,

Антихристовы паладины

И Саладинова родня.

Маэстро Вельзевул велит то так, то этак

Клиенту корчиться на галстуке гнилом,

Он лупит башмаком по лбу марионеток:

Танцуй, стервятина, под елочный псалом!

Тогда ручонками покорные паяцы

Друг к другу тянутся, как прежде, на балу,

Бывало, тискали девиц не без приятцы,

И страстно корчатся в уродливом пылу.

Ура! Живот отгнил – тем легче голодранцам!

Подмостки широки, на них – айда в разгул!

Понять немыслимо, сражению иль танцам

Аккомпанирует на скрипке Вельзевул.