По субботам в полдень. Ее злость. Его несдержанность. И встречи, которые их изменили

А колики, что, черт возьми, это такое? Это нужно назвать «бесперебойный плач», потому что вот в чем, собственно, суть.

Я все еще вижу, как Джемма ходит по комнате, прижимая Элфи к полной груди, ее соски потрескались и кровоточат, словно кто-то провел по ним теркой для сыра. Она укачивала то, что должно было стать комком радости, и умоляла покушать. Но он всегда откидывал голову назад и орал. Я возвращался домой с работы и находил его кричащего в детском кресле, пока Джемма лихорадочно махала перед его лицом погремушками, а он выбивал их из ее рук.

Мы не занимались сексом. Никуда не выходили. Джемма ложилась, как только засыпал Элфи, а я просто сидел и просматривал один матч бокса за другим, пока не засыпал на диване.

Однажды вечером мы торопливо ужинали, пока Элфи лежал на игровом коврике, суетясь, но не плача, и Джемма посмотрела на меня пустым взглядом.

– Прости, на следующей неделе я возвращаюсь на работу. Думаю, это к лучшему.

Мое сердце упало.

– Ты не сможешь дотерпеть, пока ему не исполнится год?

Она опустила взгляд и покачала головой.

– Хотела бы. Я попыталась, Джейк, правда попыталась. Но больше не могу.

Я знал, что не стоит пытаться переубедить ее. Я видел, как она медленно угасала на протяжении этих шести месяцев с Элфи, и я знал, что она уже приняла решение.

В тот день, когда она вернулась на работу, Джемма попросила по пути на работу отвезти Элфи в ясли. Она сказала, что у нее ранняя встреча, но, наверное, она просто не могла заставить себя отвезти его туда.

Джемма изучила все варианты. Нашла ясли с большим двориком, чтобы ему было где играть, когда подрастет. Там были различные игрушки и развивающие занятия. Достаточное количество персонала для детей.

Я припарковался у дороги и вытащил Элфи из детского сиденья. Словно бы пытаясь торговаться со мной еще в том юном возрасте, он улыбнулся мне, что было редкостью, и я поцеловал его сморщенный лобик. Когда мы проходили мимо французского окна, выходящего на дорогу, на меня, прижав нос к стеклу, таращились дети, и мне стало нехорошо.

Мы вошли, и я передал пеленки Элфи главной воспитательнице. Ей было около пятидесяти, и она казалась дружелюбной, хотя немного уставшей, словно слишком много времени проработала в этом месте и забыла, что именно раньше ей так нравилось здесь.

– Он начинает ворчать, когда устает или голоден. Ну, он часто ворчит, но ему нравится играть в прятки. Это помогает ему отвлечься на несколько минут. О, и он любит, когда меняют пеленки.