По субботам в полдень. Ее злость. Его несдержанность. И встречи, которые их изменили

Ты же знаешь, что ты всегда должен быть у нас на глазах.

Элфи сердито глядит на своего папу, а потом засовывает в рот печенье-дижестив. Это явно поступок бунтаря.

– Отдай мне это, – мужчина выхватывает остаток печенья из руки мальчика и кидает в мусорное ведро у края стола. Оказывается, это было весьма неразумно.

Да уж, такое впечатление, что кто-то нажал на переключатель. Тихий маленький мальчик начинает орать невообразимо громко для своих размеров и бьет отца по ноге, словно тот боксерская груша.

Отец прижимает руки сына к телу.

– Элфи, успокойся. Нельзя здесь кричать.

– Пошли, Джейк. Давай просто уведем его отсюда, – тихо говорит женщина. – Все смотрят на нас.

Мужчина оглядывает круг из стульев, потом смотрит на меня и поворачивается к жене.

– Это что, моя вина?

Мальчик отказывается идти сам, поэтому отцу приходится тащить его. Ноги ребенка волочатся по полу. Отец выводит его за дверь, и женщина спешит следом, не отрывая взгляда от своих дорогих кожаных ботинок.

После их ухода в комнате появляется мужчина с папкой.

Судя по его авторитетному виду, он руководитель группы. Его волосы скручены в дреды, а одежда словно бы принадлежит кому-то на два размера больше. Я беру кофе, теперь ужасно холодный и приправленный кусочками бурбона, и присоединяюсь к кругу. Вижу три пустых стула и сажусь на тот, что посередине.

Пожилой джентльмен, отгадывавший кроссворд, откладывает его в сторону, наклоняется над пустым сиденьем и протягивает мне руку.

– Меня зовут Билл. Добро пожаловать в группу, – говорит он, и его глаза излучают такую доброту, что вряд ли он вообще способен нагрубить кому-либо.

– Спасибо, – я пожимаю его руку. Этот жест всегда кажется мне неловким, словно он принадлежит ушедшей эпохе. Повисает пауза, во время которой он не отворачивается. Мужчина явно ждет, когда я что-нибудь скажу, но я не знаю, чего он хочет.

– А вас?

– Ой, простите. Меня зовут Эмили.

Пожилой мужчина кивает, игриво вскидывая брови, отчего его лицо кажется моложе.

– О, мою внучку зовут Эмили. Но надеюсь, что вы на нее не похожи. Честно говоря, она как заноза в заднице, – он смеется, и я неловко улыбаюсь, опуская взгляд в надежде закончить разговор. – Ну, очень мило, что вы здесь, Эмили.

Подняв глаза, чтобы поблагодарить за комплимент, я замечаю, что кто-то наблюдает за мной с другого конца комнаты. Это женщина лет сорока. Она сжимает в руках сумку-подделку под Prada, а на ногах у нее блестящие лакированные черные туфли.