Тринадцатая редакция

Представляете, каково было ответственному, пунктуальному коммерческому директору (на тот момент – ведущему экономисту на испытательном сроке, но всё же) находиться в одном помещении с двумя такими деструктивными элементами? Никакая защита от них не спасала; впрочем, Цианид ещё толком не умел пользоваться своими способностями: весь день он старательно входил в курс дела, а вечером пытался брать у коллег уроки мунговской премудрости. Самым перспективным учителем был признан Виталик – но его заслуги в этом не было. Всё дело в том, что защита, азам которой он пообещал обучить новенького, была призванием Константина Петровича.

Он как будто бы примерял костюм, не только точно сшитый по его мерке, но ещё и идеально подходящего ему стиля и покроя.

До появления в команде этого ответственного и собранного сотрудника держать защиту доверяли Виталику – в надежде, что постоянная практика как-то его образумит. Ничего подобного конечно же не случилось – удивительно, как с таким «защитником», привыкшим размениваться на несколько дел сразу, команда не была разоблачена каким-нибудь проворным шемобором.

Константин Петрович, напротив, как-то очень естественно мог отвлечься от всего лишнего и на данный момент несущественного и не просто устанавливал защиту, но и сливался с ней, становясь её частью. Он, конечно, не выпадал при этом из реальности и продолжал вести себя вполне обычно, только, может быть, чуть-чуть запаздывал, когда к нему обращались с вопросом, буквально на пару мгновений, но это только прибавляло ему солидности.

Однажды Цианид до того умаялся с цифрами (можете представить, какую авгиеву бухгалтерию ему пришлось разгребать!), что попросил Виталика перенести урок на следующий день, потому что ученик не способен сегодня должным образом воспринимать мудрые наставления своего учителя, и всё в таком же духе.

– Иди, ученик, отдыхай, – важно кивнул «учитель», – а мудрый я пока что тут посижу.

– Ага, и несовершенный я тоже посижу, я сегодня, кажется, на пару часов опоздал, – присоединился к нему Шурик.

– На два часа и сорок восемь минут! – машинально поправил его Константин Петрович перед тем, как закрыть за собой дверь в кабинет. Дело было летом, и он решил немного посидеть в соседнем дворе, на удобной скамейке рядом с неизвестно как укоренившимся здесь раскидистым клёном. Залюбовался деревом, чирикающими в его кроне птичками, высоким ясным небом, белоснежными облаками, мечтательно закрыл глаза, привалился спиной к стволу дерева и задремал.