Тринадцатая редакция

 – Коврик у меня найдётся. А тебе завтра ещё цифры считать, и вообще.

– Знаешь, а ведь у меня в шкафу как раз завалялись плечики и какие-то безразмерные шмотки, знать бы ещё чьи, – перестал злиться Лёва. – И кого это я раздел в тёмном переулке? А, неважно. Сходи переоденься, а потом езжай, в самом деле, к Витальке, а завтра снова будешь в своём отстойном костюме щеголять.

– Спасибо, ребята! – крикнул Цианид уже из коридора. – Теперь я вижу, что недостаточно закручиваю гайки, раз вы такие заботливые! Ну, держитесь у меня!

Таким образом, не особенно вдаваясь в подробности, Лёве удалось убедить всех в том, что безопасным для окружающих заветным желанием Марии Белогорской является именно издание собственной книжки, а Константин Петрович Рублёв обнаружил, что, несмотря на почти абсолютное неумение общаться с людьми, коллеги его всё равно любят и берегут.

Вопреки опасениям Виталика, роман оказался очень даже неплох – о чём Шурик заявил на следующей же летучке. И как он только позабыл о нём на прошлой неделе?

Шеф молчал.

Коллеги уткнулись в ежедневники или рассматривали потолок. Цианид что-то строчил в своём кондуите – видимо, придумывал для провинившегося сотрудника особо суровое наказание. Помощи было ждать, прямо скажем, неоткуда. И тут…

– А вы зря все на Шурпана погнали, – вмешалась Галина Гусева, – ему же ещё на той неделе помощника обещали. И что, и где?

– Мы оформляли соответствующие документы на его зачисление, – ровным голосом сказал Константин Петрович.

– Да чувак готов был работать с места в карьер, потом бы оформил всё, делов-то! – воскликнула Марина Гусева.

Коммерческий директор вжался в спинку стула.

Сёстры Гусевы – две миниатюрные востроносые старушки, круглый год расхаживающие в одинаковых драповых пальто с воротниками из серого меха, принадлежащего неизвестному науке животному. Такие старушки водятся, похоже, только в Санкт-Петербурге и, скорее всего, появляются на свет уже глубоко пожилыми и в соответствующем обмундировании.

Возможно, они даже являются представителями иной ветви Homo sapiens, полагает Виталик. Но выяснять это у сестёр Гусевых ни он, ни кто-либо другой не рискует.

Сколько им на самом деле лет, сёстры ли они, Гусевы ли – не знает никто. Даниил Юрьевич наверняка в курсе, но, видимо, не считает, что эта информация в ближайшее время должна быть предана огласке. Но кем бы ни были эти бабульки, а связываться с ними лишний раз не следует – это усвоили все.