Аджабсандал

Разве это не счастье в наше время.

– Ох, оставь, пожалуйста. Пока я свою девочку вырастила – здоровье угробила. Все в этой жизни против меня. Вот, сегодня. у всех людей праздник, а у меня с утра слезы, а кто во всем виноват? Все ты, баламутка верующая!

И трубка зло клацает на рычаги.

Следущее утро неизменно начинается с дежурного звонка. Мака уже знает – это Венера многострадальная. На сей раз ее голос дрожит от еле сдерживаемых рыданий.

– …Макуся, моя дорогая Макуся. Мой бедный Бэмбик с грустными глазами.

Как я тебя люблю! Мне так тошно жить на свете. Ищу утешения и не нахожу. Все против меня. Подошла я сегодня к окну и что я вижу. Прямо напротив через улицу сидит безногая девушка и просит милостыню. Кто подает, а кто нет. Мне тут же кровь в голову бросилась. Сразу морда красная стала, как из бани.

– Почему, солнышко? – невозмутимо спрашивает вечный слушатель, продолжая смачно жевать яблоко.

– Представила себя на ее месте. Будто я, Венера Тархнишвили, 45-ти лет, такая из себя дама-женщина сижу на грязном матрасе и клянчу у всех позорные 10 тетри.

Увидела, как на яву. Чувствую, в висках застучало. Видно, давление поднялось. Я заплакала и отошла от окна. Мало мне своих переживаний о неудавшейся личной жизни. Так нет, еще эта инвалидка села, как назло, напротив. Будто ей всего Плеханова мало. Даже в этом полный облом.

– Святые отцы советуют в тяжелые минуты вспоминать о милостях Божьих, явленных нам, – вещает Мака индиферентным голосом, догрызая серединку яблока.

– Не было никаких «милостей Божьих», – звереет Венера. – Я тут уже коринфал приняла. Сколько химии глушу, а толк нулевой. А-ва-ва… – доносится из трубки плач взахлеб. – Вот ведь жизнь моя как не вышла… А- ва-ва… Недаром я в молодости Тургенева любила… Все про неразделенную любовь писал… Видно, мое подсознание тогда мне сигнал давало, про гнилое будущее… А-ва-ва…

– Тебе надо образ мыслей поменять, – вставляет свое Мака, внимательно рассматривая свой нос в круглом зеркальце. – Если воспринимать любую ситуацию, как данную сверху, намного легче.

А эмоциональность – грех.

– Не надо много свистеть! – плач на том конце переходит в раздраженный крик. – Когда рядом нет мужского плеча, все в пустую… Это же уму непостижимо. четыре мужа было и все, как один, фикстулы.

– А ты не унывай, Продолжай искать. Кто ищет, тот всегда найдет. – Мака, придерживая трубку плечом, копается в косметичке.

– Вот ищу, ищу и что?! Один мусор к моему берегу плывет.