Пляс Нигде. Головастик и святые

И, действительно, вскоре достиг больших успехов в саморазвитии…

А потом девяностые неожиданно закончились, и начался капитальный ремонт Чуйского тракта, в ходе которого Аскат законнектили с большой землёй автомобильным мостом на трёх каменных быках. Хорошая вещь, но без души. Вряд ли кому-то могло присниться это типовое сооружение.

После запуска моста в деревне прошёл диспут о глобализации – лучше она, чем ничего, или хуже. Сошлись на том, что всякое сравнение хромает, однако на околице села уже замечены первые туристы – двуногие, лишённые бессмертной души, готовые покупать что угодно, хоть камень, хоть палку – лишь бы сделано в Аскате.

И началось процветание. Мостов больше не строили. Все, у кого руки растут не из жопы, занялись сувениркой – производством шаманских бубнов и волшебных палочек.

Неспособные к физическому труду продолжали вести созерцательную жизнь.

С годами их количество увеличивается. На сегодняшний день в каждой третьей избе прописаны маги и йоги. Они избегают туристов и почти ничего не говорят по-русски, одни – потому что иностранцы, другие принципиально – чтобы не разбазаривать энергию Ци.

Духовные люди практикуют разное: кто – Дао Агдама, кто – трезвый мистицизм.

Время от времени в долину расслабленной походкой спускается гений места, великий пьяница, художник Таракай. Лет двадцать или тридцать он бродяжит по деревням и турбазам, расплачиваясь за вписку и бухло своим творчеством. Даже если ночует под корягой в лесу, где платить вроде бы некому, – всё равно, уходя, оставляет после себя рисунок.

Таракай появился на свет без родителей, вырос в детском доме и всегда был на своей волне, предпочитая компанию невидимых духов человеческому общежитию. Как только достиг совершеннолетия, ушёл в бомжи и с тех пор не скучает по социуму. Словно Адам в раю до изобретения Евы, он странствует, пьёт, веселится и разбрасывает картинки, которые называет “заблуждениями”.

Бомжи и боги – главные герои Таракая.