Пляс Нигде. Головастик и святые

Спрашиваю: как вас зовут? Это, конечно, глупо прозвучало, сначала: “дайте денег!”, а потом: “как зовут?”. Она отвечает: Надежда. Что?! Нет, так вообще не бывает, чтобы незнакомка, при этом Надежда, платье в горошек, и вот так сразу 40 евро. Это всё-таки сон… Иду на посадку, сомневаясь в реальности происходящего.

В Риге меня встречал Юра Фатеев, бывший замечательный томский, а на тот момент замечательный рижский художник. Большой, высокий, с чёрной бородой и пронзительным взглядом, похожий на киноактёра Петренко.

Когда-то давно, в прошлом веке, великий режиссёр Параджанов пытался соблазнить моего друга в трущобах Тбилиси, ласково называя его “мой Грышка Распутин”. Но Юра отказал режиссёру, как настоящий сибиряк.

Не виделись мы года три. И только успели обняться, я сразу говорю: Юра, одолжи 40 евро! Достала меня эта цифровая мантра. Но что делать? Надо возвращать долг Надежде. Юра вынул из банкомата латы (латвийскую валюту, которая тогда ещё была в ходу), мы дождались мою благодетельницу, низко раскланялись и растворились в ночи, попивая граппу.

Краем глаза я успел заметить, что к бедной девушке из-за жёлтой линии бросился молодой человек с букетом нарциссов, видимо, её бойфренд, которому не терпелось узнать, за какие заслуги два богемных типа суют деньги его Наденьке.

Утром перед тем, как отправить меня на такси к московскому рейсу, Юра, мудрый человек, практикующий йогу и дзен, задумчиво сказал: а ведь ты в Потоке.

– Что это значит?

– Ну как же.

Чтобы в далёкой стране, в чужом городе, так быстро и легко решить свою проблему, надо быть в Потоке.

Стоит ли говорить, что, услышав эти слова, я пережил сатори – внезапное просветление? Конечно, стоит!

Но просветление ума не прибавляет.

По крайней мере, в моём случае. Оказалось, что я снова еду в Ригу. Точнее, всё-таки в Париж, но с долгой 24-часовой пересадкой в столице Латвии. Эту информацию сообщила мне девушка в салатном костюмчике авиакомпании “Эйр Болтик” (так они произносят свое название) и выдала два посадочных талона.

Я мог бы и сам узнать подробности маршрута, если бы внимательно прочитал письмо Инги. Но мысли мои были заняты Фарбами.

Перейдя границу, я купил в ближайшем дьюти-фри фляжку егермейстера. Вкусные сорок градусов помогают пережить отрыв от земли. Это не аэрофобия – скорее, алкоголизм. Лично я летать не боюсь, но остро чувствую страх других пассажиров, ибо един со всем человечеством.