Захватывающие деяния искрометного гения

То есть вы можете прервать чтение где-то в районе 121 страницы – нормальный объем для повести. Эти первые четыре главы посвящены одной общей теме, которую легко «переварить»; об оставшейся части книги этого не скажешь.

• Эта оставшаяся часть написана несколько неровно.

Предисловие к настоящему изданию

Что бы там автор ни заявлял в других местах, эта книга не является по-настоящему документальным произведением. Многие ее части представляют собой вымысел – в разной степени и разные цели преследующий.

Диалоги. Они, конечно, почти полностью переработаны. Сохраняя верность действительности – кроме тех случаев, когда персонажи вываливаются из своего пространственно-временного континуума, чтобы поразглагольствовать о самой книге, – диалоги эти воссозданы, однако, по памяти. Таким образом, их ограничивают и возможности этой самой памяти, и воля авторского воображения. Все слова и предложения, данные от первого лица, были пропущены через конвейер, сконструированный примерно таким образом: 1) их вспомнили; 2) их записали; 3) их переписали, чтобы они звучали более точно; 4) их подвергли редактуре, дабы они звучали более естественно в предлагаемых обстоятельствах (не отклоняясь при этом от подлинного смысла высказывания); 5) их подвергли редактуре по второму разу, чтобы избавить автора и персонажей от неловкости, каковая неизбежно возникла бы, если б прямая речь, которая почти неизменно начинается со слова «чувак», – например, «чувак, она померла!» – была перенесена на бумагу в своей первозданности.

Примечательно, однако, что самые неправдоподобные диалоги – вроде разговоров с латиноамериканскими подростками или с несчастной обманутой Дженной – как раз ближе всего к действительности.

Персонажи и их характеристики. Скрепя сердце автор вынужден был изменить несколько имен и далее по ходу всего повествования скрывать реальных людей за псевдонимами. Самый выразительный пример в этом смысле – некто Джон, чье имя на самом деле вовсе не Джон. Дело в том, что реальный прототип законно восстал против того, чтобы некоторые темные стороны его биографии вытаскивали на свет.

Впрочем, прочитав рукопись, он разрешил «передать» свои поступки и слова условному «другому». Тем более что персонаж являет собою не точную копию, а скорее… амальгаму. С Джоном все именно так. Для правдоподобия характера и в интересах всего повествования пришлось осуществить нечто вроде эффекта домино, – то есть позволить себе в иных случаях дальнейший вымысел.