Захватывающие деяния искрометного гения

Мы с ней познакомились в колледже, встречались уже несколько месяцев, хотя долго старались особо не сближаться, – мы очень нравились друг другу, но я боялся, что такая рассудительная девушка и к тому же красотка быстро меня раскусит, – пока однажды она не поехала вместе со мной домой на выходные, мы пошли на озеро, и я рассказал ей, что мать у меня болеет, конец ее близок, а она сказала, что это странно, потому что у ее матери тоже опухоль мозга. Я знал, что ее отец бросил семью, когда она была маленькой, что с четырнадцати лет она работала круглый год, я знал, что она сильная, но вот с ее губ слетело это новое слово, это смутное словечко.

И с тех пор наши отношения стали более серьезными.

– Слишком странно, – сказала она.

– Да нет, все хорошо, – сказал я, раздевая ее.

Все спали: мать в комнате Бет, мой друг Ким на диване в гостиной, мой друг Брук на диване в большой комнате, Бет в моей старой комнате, Билл в подвале, Тоф в своей комнате.

Мы молчали. Ничего больше не осталось.

Бет вспоминает первой, посреди ночи, и порывисто вздыхает.

Все последние дни мы смутно держали это в уме, но потом забыли и опомнились только сейчас, в 3:21 ночи, что завтра – сегодня – у нее день рождения.

– Черт.

– Ш-ш-ш.

– Она не слышит. Спит.

– Что будем делать?

– Тут есть магазин подарков.

Она не узнает, что мы почти забыли.

– Верно. Воздушные шарики.

– Цветы.

– Надо подписать, что это от Билла тоже.

– Ага.

– Может, какую-нибудь мягкую игрушку?

– Это будет слишком банально.

– Какие еще варианты?

– Ой!

– Что?

– Тоф лягнул меня.

– Ворочается во сне. На сто восемьдесят градусов.

– Слышишь?

– Что?

– Слушай!

– Что?

– Ш-ш-ш! Она не дышит.

– Давно?

– Кажется, целую вечность.

– Блядь.

– Погоди. Кажется, задышала.

– О господи, странно-то как.

– Ужасно.

– Может, отложим день рождения до возвращения домой?

– Нет, нужно что-то сделать сейчас.

– Мне не нравится, что палата на первом этаже.

– Да, но сама-то комната хорошая.

– Мне не нравится свет с улицы.

– А…

– Может, задернем шторы?

– Нет.

– А утром?

– Нет, зачем?

4:20. Бет спит. Я сажусь и смотрю на маму. У нее снова отросли волосы. Так долго у нее не было волос. За несколько лет как минимум пять париков сменила, один отвратнее другого, как и любые парики. Один слишком большой. Другой слишком темный. Третий слишком кудрявый. Четвертый с проседью. Хотя все выглядели более или менее естественно.