Захватывающие деяния искрометного гения

У меня отлично получается, ведь я выдающийся певец.

– Ну как, умею я петь? – ору я.

– Что? – орет он.

Окна в машине, между прочим, открыты.

– Я спросил, умею я петь или как?

Он качает головой.

– Как это понимать? – ору я. – Я умею петь, черт бы тебя побрал!

Он закрывает окно.

– Что ты говоришь? Я не слышу.

– Я спросил, умею я петь или как?

– Нет. – Он улыбается во весь рот. – Совсем не умеешь.

Я опасаюсь включать группы вроде Journey, увлечение которыми не принесет ему ничего, кроме позора среди сверстников.

Хотя он часто сопротивляется – дети редко понимают, что для них хорошо, – я научил его ценить всех прорывных музыкантов нашего времени – Big Country, Haircut 100, Loverboy[40 - Big Country (англ. Большая страна) – шотландская рок-группа, образованная в 1981 году. Haircut 100 (англ. Прическа номер сто) – британская группа новой волны, образованная в 1980 году. Loverboy (англ. Герой-любовник) – канадская рок-группа, образованная в 1979 году.] – и считаю, что ему повезло. Его мозг – моя лаборатория, мой депозитарий. Я складываю туда книги по своему выбору, телевизионные шоу, свое мнение об избранных политиках, исторических событиях, соседях, случайных прохожих. Он – моя школа, работающая круглые сутки, моя невольная аудитория, вынужденная переваривать все, что я сочту стоящим. Он везучий малый, очень! И никто меня не остановит. Он мой, и никому меня не остановить, нас не остановить. Попробуйте только остановить нас, сучата! Никто не помешает нам петь, никто не запретит нам издавать звуки пердежа, высовывать в окно руки, чтобы проверить аэродинамические свойства различных поворотов ладони, вытирать содержимое наших носов о сиденья. Никто не запретит попросить Тофа, которому восемь, подержать руль на прямом участке, пока я стягиваю толстовку, потому что неожиданно стало, бля, по-настоящему жарко. Никто не помешает нам бросать жирные обертки из-под вяленого мяса прямо на пол, или уже восемь дней хранить вещи из прачечной в багажнике, потому что нам было не до этого. Никому не помешать Тофу оставить под сиденьем наполовину пустую упаковку апельсинового сока, и картон будет гнить, а сок забродит, и дышать в машине будет невозможно, но несколько недель источник вони будет неясным, так что придется все время держать окна открытыми, пока наконец сок не обнаружится, а Тоф будет зарыт по шею на заднем дворе и вымазан медом – именно так с ним стоило поступить, учитывая его роль во всем этом безобразии.