Красная гора

Позаботься о наличии нескольких видов «Фолджерс»[3 - Кофе «Фолджерс» – один из старейших американских брендов.] и коктейлей. Ты же знаешь, что я терпеть не могу отстойные Сиэтлские моносорта.

До скорой встречи,

Морган»

Отис потянулся за наполовину опустошенным пакетом свиных шкварок и принялся копаться в них, обдумывая свои дальнейшие действия. Он поднял глаза на урну, в которой покоился прах его жены, – бирюзовый сосуд, подарок друга – гончара из Сономы.

– Ты не поверишь, кто едет в город, Бек, – сказал он, откладывая закуску.

 – Тетя Морган. Она все еще пытается свести меня с какой-нибудь девушкой. – Он покачал головой. – Морган так сильно тебя любила! Не понимаю, почему она вообще хочет, чтобы я заменил тебя.

Никто не знал, что Отис хранил прах жены в кабинете. Он сказал ее брату и лучшей подруге, что развеял его в их винограднике на Красной Горе, как она и хотела. Но ему нравилось, что Ребекка остается в доме, и он не был готов попрощаться. Некоторое время он смотрел на урну, предаваясь воспоминаниям, пытаясь сосредоточиться на самых счастливых.

Затем пожелал покойной жене доброй ночи и вернулся к мыслям о своей непрошеной гостье.

Тетя Морган! Едет на Красную Гору! Какая катастрофа! Она намекала на эту поездку уже несколько месяцев. Видимо, решила, что ему одиноко и грустно и пришло время снова начать с кем-нибудь встречаться. Своей чрезмерной опекой она заставляла его чувствовать себя пятнадцатилетним. И теперь она едет в город.

Невольно воображение Отиса разыграло серию катастрофических сценариев, вызванных ее визитом; все они были сосредоточены на том, как он будет опозорен перед своими друзьями и прочими жителями Красной Горы.

Отис знал о своей репутации в горах. Он был уважаемым лидером, новатором, носителем мудрости, крестным отцом, человеком, к которому приходили молодые виноделы и виноградари. Как легко Морган могла все это разрушить, оставив его уязвимым и незащищенным, чтобы его разорвали на части и высмеяли молодые хищники. Он совершенно приуныл.

Через несколько часов Отис проснулся в кресле. Окно выходило на Красную Гору, высотой более четырехсот метров. Солнце еще не поднялось над вершиной, но уже расцветило ночь бледным серебром, обнаружив силуэты виноградных лоз, бегущих вдоль холмов. В двадцати ярдах[4 - 1 ярд – 0,9144 метров] от дома стоял одинокий койот – его тотемное животное – с бело-золотыми глазами, сверкающими в тусклом утреннем свете.