Саврола

Комнаты были небольшие, но вся их обстановка была проникнута изысканностью и роскошью, которые сохраняются благодаря любви и заботе. Широкий письменный стол располагался в таком месте, где солнечный свет в любое время дня удобно падал на его рабочую поверхность не слепя глаза. В центре стола стояла большая бронзовая чернильница, оборудованная всеми необходимыми атрибутами, вплоть до лотка со стопкой промокательной бумаги. Остальную часть стола занимали подшитые документы. И хотя на полу стояла большая корзина для мусора, он был усеян обрывками бумаги.

Это был письменный стол публичного человека.

Кабинет освещался электрическим светом, струившимся от торшеров. К стенам были прикреплены книжные полки, наполненные томами, которые успешно использовались.

Никого не допускали в этот Пантеон литературы, где книги тщательно прочитывались и оценивались. Это была обширная библиотека: философия Шопенгауэра отделяла Канта от Гегеля, который оттеснял мемуары Сен Симона и новейший французский роман; Расселас и Ла Куре были уложены рядом; восемь солидных томов знаменитой Истории Гиббона, несомненно, соответствовали великолепному изданию Декамерона, как бы продолжая его; «Происхождение видов» нашло свое место рядом с библией с черным шрифтом; «Республика» находилась в гармонии с «Ярмаркой тщеславия» и «Историей европейской морали».

Том «Очерков» Маколи лежал прямо на письменном столе; книга была открыта, и изумительный отрывок о том, как гений одного человека сделал бессмертным гений другого, был подчеркнут карандашом.

«И история, в то время как ради спасения страстных, возвышенных и смелых натур ею отмечаются многие ошибки великого человека, провозглашает, что среди выдающихся людей, чьи кости покоятся рядом с ним, едва ли кто-нибудь оставил о себе более благородную и светлую память».

Полупустая пачка сигарет лежала на маленьком столике рядом с низким кожаным креслом; тут же находилась хрустальная пепельница, периодически под завязку заполнявшаяся окурками, но сейчас девственно чистая.

Сбоку стояла инкрустированная оружейная коробка, в которой находился тяжелый армейский револьвер. В углу кабинета стояла небольшая, но изящная статуя капитолийской Венеры. Создавалось впечатление, словно целомудренность ее цвета не гармонировала с ее соблазнительными формами. Это были апартаменты философа, но не аскета-затворника, фанатически преданного науке; Это было жилище человека, которому не чуждо ничто человеческое.