Умм, или Исида среди Неспасенных

Эта комната с безукоризненными светлыми обоями была обставлена массивной мягкой мебелью, в которой, казалось, недолго утонуть; ковер без видимых швов, будто разлитый по всему дому, включая прихожую и ванную, простирался до самого порога выложенной кафелем, идеально чистой кухни; единственное высокое двустворчатое окно приглушало до отдаленного шепота даже грохот проносящихся мимо поездов, от которого на улице можно оглохнуть. В доме пахло чистотой, медикаментами и химией. Мне, если не ошибаюсь, удалось различить ароматы дезодоранта, лосьона, духов, а может, просто стирального порошка.

(По нашему мнению, от большинства Неверных исходит лекарственный или цветочный запах; в силу возраста и неоспоримого главенства Сальвадора никто не может запретить ему пользоваться ванной, но всем остальным просто не хватает воды, холодной и горячей, чтобы принимать ванну чаще раза в неделю. Когда же наконец подходит наша очередь, мы зачастую только ополаскиваемся, тем более что использование ароматической пены и туалетного мыла все равно не приветствуется.

В результате всех ограничений, а также из-за того, что многие из нас занимаются тяжелой физической работой в одежде, которую нет возможности менять или стирать каждый день, от нас частенько больше пахнет нашим телом, нежели чем-то другим, а Неверные, зная об этом, не перестают нас подкалывать. Понятно, что мне самой нечасто приходится выполнять черную работу, но все же по воскресеньям, перед тем как идти в Данблейн на встречу с мистером Уорристоном, я обычно устраиваю помывку. )

Но самое главное – у них в доме есть электричество.

Покосившись в сторону прихожей, я наклонилась к столику подле кресла миссис Уорристон, где под настольной лампой лежала стопка толстых книг. Моя рука нащупала выключатель: щелк – и лампа зажглась, вот так, без малейшего усилия. Щелк – погасла.

Я содрогнулась от стыда за такое ребячество. Но это был урок, пример того, как простейшее техническое приспособление может сбить с толку, обмануть, поманить мишурой, ввергнуть мысли в хаос и породить одержимость, заглушая слабый, тихий голос, которым единственно и напоминает о себе Бог.

Я снова украдкой взглянула в сторону прихожей. Мистер Уорристон все еще разговаривал по телефону. Поставив чашку на столик, я пошла рассматривать CD.

Коробочка не представляла никакого интереса, а вот радужно-серебристый диск завладел моим вниманием.

– Поразительная штука, верно? – сказал Уорристон, возвращаясь в комнату.