Умм, или Исида среди Неспасенных

Звуки в нем образуются при помощи раздувающихся мехов. Во время службы в честь какого-нибудь торжественного события – полнолуния, крещения или свадьбы – я бы уже сидела за органом и играла, но сейчас мое место было в молельне, среди остальных.

В передней части амвона располагается аналой с двумя благовонными свечами; дед стоял за аналоем, а паства расселась на деревянных скамьях и смотрела на него снизу вверх. У задней стены находится алтарь: это длинный стол, покрытый прямым отрезом белого сукна, на котором стоят наши сосуды со святыми дарами.

Стол изготовлен из обломков, выброшенных на берег в Ласкентайре, а покрывало соткано в Верхне-Пасхальном Закланье из шерсти наших собственных овец. В центре алтаря стоит деревянный ларчик, где хранится склянка нашего священного снадобья под названием жлонъиц; дальше, на помятом серебряном подносе, красуется высокий русский самовар. Остальная часть алтаря уставлена всевозможными шкатулками и ящичками.

Сальвадор поднял руки над головой, требуя прекратить разговоры. В зале наступила тишина.

Самовар уже закипел, чай заварился; сестра Астар наполнила большую чашу. Вначале она вручила напиток Основателю, и тот сделал маленький глоток. Потом Астар передала чашу сидевшим в переднем ряду. Следующей пригубила я, потом Калли, потом сама Астар, за ней Аллан – и далее все по очереди. Чай был самым обычным, но этот напиток имеет для нас огромное символическое значение.

Чаша вернулась с задних рядов с остатками остывшего чая на самом донышке, и Астар пристроила ее на алтаре, с самого края.

Далее по рядам пустили тарелку с холмиком обычного топленого сала. Каждый провел по нему пальцем и слизнул жир. Вслед за тем принесли большое полотенце для вытирания рук.

Сальвадор снова призвал к тишине, потом закрыл глаза и склонил голову. Мы последовали его примеру. Наш Попечитель произнес краткую молитву, прося Господа призреть нас, направить наши мысли и – если мы достойны, если готовы слушать, если души наши открыты для слова Божьего – говорить с нами.

Наш Основатель попросил всех встать. Мы поднялись.

Настало время пения на языках.

Это обычная примета нашей жизни, и мы в значительной мере воспринимаем ее как данность, но такое пение, насколько можно судить, повергает непосвященных в состояние глубокого шока. Как говорит бабушка Иоланда, «это надо слышать…».