Умм, или Исида среди Неспасенных

Лет шестнадцать назад от него остались только стены – тогда при пожаре погибли мои родители, но позднее мы его отстроили заново.

В вестибюле, стоя на четвереньках, натирали полы двое крепких светловолосых американцев: брат Элиас и брат Хэрб. В воздухе витал чистый, горьковатый запах мастики. Элиас и Хэрб – новообращенные: узнав о нашей Общине от брата Джеймса, миссионера, они перебрались сюда жить. Подняв лица, оба сверкнули широкими, идеально белозубыми улыбками, за которые, как они нам рассказали (мне даже показалось, не без гордости), родители каждого выложили не одну тысячу долларов.

– Исида… – начал Элиас.

– Светлейшая, – прыснул Хэрб, не сводя с меня глаз.

Я тоже улыбнулась и сделала знак Элиасу продолжать.

– Светлейшая Исида, – ухмыльнулся Элиас, – не соизволишь ли ты пролить немного света в скудные, запудренные мозги нашего брата, дабы он постиг взаимосущностную природу души и тела?

– Попытаюсь, – ответила я, подавляя вздох.

Создается впечатление, что Элиас и Хэрб ни на минуту не прекращают дискуссии о тонкостях ласкентарианского вероучения; их заносит в такие дебри, где уже бесполезно искать смысл (в то же время должна признаться, что испытываю некоторое удовлетворение, когда у моих ног два прекрасных образчика калифорнийской мужественности, да еще на пару лет старше меня, ловят каждое мое слово).

– В чем именно, – спросила я, – состоит предмет спора?

Элиас махнул желтой тряпкой в сторону приятеля.

– Да вот, брат Хэрб утверждает, что при полном отказе от Ереси Размера душа, или, во всяком случае, та ее часть, которая воспринимает Глас Божий, с успехом превращается в костяк верующего.

Но для меня, например, самоочевидно, что…

И так далее и тому подобное. Ересь Размера зародилась в те времена, когда первые из дедушкиных последователей, ошибочно истолковав его учение о физической сущности души, решили, что у высокого и мощного человека больше возможностей для приема божественных сигналов, а следовательно, кто достигнет самого внушительного размера, тот и услышит Глас Божий.

По-видимому, на учеников подействовало то обстоятельство, что Сальвадор в прежние годы сильно раздался, отчего приобрел вальяжность и значительность, – таким они и узнали нашего Основателя; им было невдомек, что он прибавил в весе исключительно благодаря своей внутренней умиротворенности, а также – выдающимся кулинарным способностям своих жен.