Письмо с того берега

– Вот оно что… И, что же, тех двоих, парня и девушку, это огорчило?

– По-моему, им было все равно. По крайней мере девушка, которая со мной говорила, осталась равнодушной.

– А парень что же? Молчал?

– Не то, чтобы молчал. Так… Задал пару уточняющих вопросов. Потом ему сделалось плохо.

– Да, ну?

– Сильно закашлялся. Сказал, что аллергия на пыль. Здесь ее, сами видите, сколько. Пришлось принести воды.

– Эти двое просили чьи-то контакты?

– Я дал им телефон Карасева.

– Кто такой? – насторожился Филиппов.

– Приятель Файнберга. Вчера на выставке они были вместе.

Иван Макарович уточнил:

– С выставки Файнберг и Карасев одновременно ушли?

– Кажется, да… Но я не припомню наверняка. Народу было – не протолкнуться.

– Дайте мне все контакты Карасева.

– Минутку. – Иркутов двинулся к картотеке и вскоре положил перед следователем исписанный листок.

– Спасибо. – Филиппов вновь оглядел стены комнаты, потом вдруг поднялся, прошел к двери и выглянул в коридор: – Что с видеонаблюдением?

– Ничего.

– То есть, скорее нет, чем есть? – с ехидной веселостью осведомился следователь и вернулся на место. – Сейчас вы подробно опишете внешности тех двоих.

– Девушка… – Иркутов уставился взглядом в стол и на минуту «завис». – Вот черт! Никогда не думал, что это так трудно.

– Давайте, помогу, – предложил Филиппов. – На первый взгляд сколько ей лет?

– Да разве теперь поймешь. Сорок лет, а юбчонка выше колена.

– Значит, сорок… – записал следователь. – Прямо скажем, не девушка.

– Вы неправильно поняли. Это ж я для примера!

Филиппов нахмурился.

– Давайте по существу. На сколько лет она выглядела?

– Лет тридцать не больше. Красивая, кареглазая, – Иркутов коснулся головы, изображая пальцами волны. – Каштановые вьющиеся волосы.

– Рост?

– Чуть ниже меня.

– Встаньте, пожалуйста.

– Что? – спросив, Иркутов поднялся, и Филиппов смерил его взглядом с ног до головы. После чего сказал:

– Все ясно – около ста семидесяти. Садитесь.

– Редкий экземпляр. – Иркутов покрутил головой. – Рослый, черноволосый, синеглазый красавец. Лет тридцати – тридцати пяти. Загорелый, очень похож на иностранца.

– Постойте… – Рука Филиппова замерла, не дописав начатое слово. – Вы что-то говорили про воду.

– Да-да, – закивал Иркутов. – Когда тот парень закашлялся, я подал ему стакан воды.

Иван Макарович вытянул шею и, казалось, принюхался.

– Где он?..

– Стакан? Да, вот.