Фаллический смутьян

Ване повезло… ну или, по крайней мере, везло до какого-то момента. Ему пришлось лишь сейчас и в бесконечно далеком студенчестве прыгнуть в омут типичной для Среднерусской возвышенности работы. И до сих пор ему не приходилось испытывать на себе гениальные изобретения руководителей больших компаний. Он не мог понять, почему продавцов-консультантов в магазинах огромных сетей с многомиллиардным доходом заставляли выкупать просрочку, почему их же заставляют, вопреки всем написанным на казенной бумаге законам, платить за украденный из магазина товар из своего кармана.

Он знал про бодрящие человеческое достоинство обыски на входе и выходе для сотрудников парфюмерных, спортивных и многих других магазинов, он знал про исполненный смыслом запрет садиться на стул в течении рабочего дня – за такие прогрессивные маркетинговые эксперименты сам доктор Менгеле возжелал бы пожать руководству холдинга руку.

Как-то незаметно такое бытие стало обыденностью для десятков миллионов людей от Калининграда до Владивостока.

Ободряемые нежным ветерком Балтики или Тихого океана, рано-рано утром, не успев вкусить кожей солнечную радиацию, миллионные массы шли в свой последний, решительный и легальный бой за хлеб и воду. И весь мир дисциплинированно шел с ними в ногу.

«Ну есть в этом и положительные моменты – зачем нам были бы нужны 130 миллионов космонавтов», – пришла Ване в голову оптимистическая мысль.

– Ты, сейлз года, ты меня вообще, блядь, слушаешь? – прервал Ванины рассуждения Кирилл.

Ваня лишь промолчал, опустив голову. Он рассудил логически – ответ «да» спровоцировал бы вопросы-следствия в стиле «тогда почему ты все еще такой тупой», а ответ «нет» спровоцировал бы праведную волну командирского гнева. Молчание же оставляло неопределенность, в которой был хотя бы небольшой, но шанс на постепенное снижение накала мощной лекции по искусству продаж, в то время как ответы «да» или «нет» такого шанса не давали вовсе. Выбор был очевиден, но бутерброд опять упал на Ванино лицо стороной с говном.

– Нет, ты реально глухой, блядь. И ладно бы ты был глухой к моим словам, но ты глухой к клиенту! К клиенту! Как ты планируешь зарабатывать, если ты не хочешь, чтобы зарабатывала стоматология? Или ты думаешь, мы тут, блядь, меценаты?!» – оперировал Кирилл словом «мы» так, будто стоматология принадлежала ему.

Ваня не мог понять этого рвения, которое даже не оплачивалось, да и за хамство вроде как не премировали.