У меня так никогда не будет

Ирина не писала, да и у Тани руки не доходили черкнуть пару строк сестре.

Колька пропал из виду; все сейчас в полях – сев начался.

Ира написала сестре только к Новому году, прислала поздравительную открытку, фотографию, как она работает на конвейерной ленте шоколадных конфет, высокая, стройная, в белом халате и белой косынке. Таня гордилась сестрой, может совсем немного завидовала, показывала фотографию мужу, свекрови, потом убирала в свой пока ещё тоненький семейный альбом, бережно приглаживая фото рукой на картонной странице.

Зима выдалась в том году снежная. Володю выдёргивали прямо ночью на расчистку дороги, ведь дояркам надо на ночную дойку, поэтому снег убирали круглосуточно. Чтобы утренний школьный автобус мог проехать за детьми, его приходилось сопровождать, так как снег наметало снова. Иной раз Таня с трудом открывала входную дверь: так много за ночь выпадало снега. Эту зиму она запомнит на всю жизнь – и не только из-за снегопадов, метелей, но из-за частых простуд дочери и отсутствия мужа по ночам.

В конце февраля, за два дня до окончания календарной зимы, пришло письмо от Ирины.

«Здравствуй, Таня.

Я больше не могу здесь, но домой нельзя, к Мишке тоже. Мне так плохо, можно я к вам приеду?»

Всё.

Таня, очень впечатлительная и мнительная, не на шутку перепугалась. Несколько раз перечитывала две строки на тетрадном листе, заглядывала в конверт, нет ли там какой-нибудь записки, приписки, всего чего угодно… Ничего. Почта закрыта до вторника, снег идёт не переставая.

Уже неделю не ходит по улице школьный автобус, вечерами на несколько часов отключается свет, то и дело случается обрыв проводов.

Таня умоляла мужа:

– Володя, родненький, отпросись с работы, пусти ты меня в город! Ирка так не может писать, ты же её знаешь, она гордая, смелая! Беда случилась, я чувствую, – била себя в грудь Таня. – Я не доживу до вторника, поеду к ней, здесь адрес есть…

– Тань успокойся, я же не против… Только замело всё! Трасса закрыта, на электричку ты не пройдёшь.

Беги к тёте Люсе, у них есть телефон, звони матери, она наверняка в курсе, что произошло, разъяснит, а так надо ждать, – утешал её муж.

Таня оставила детей с отцом; не переодеваясь, накинула куртку, завязала пуховый платок, вскочила в утеплённые галоши и помчалась по тёмной улице звонить матери. Семь вечера, на улице тишина, темнота, сугробы. Таня наделала большого шуму в доме приятеля мужа.