У меня так никогда не будет

Хотя, что у трезвого на уме, то…

– Колька, не уживёмся мы с тобой, да и здесь я жить не смогу. А ты город не любишь. Как быть? – она смеялась над ним, он молчал. – Я к комфорту привыкла, и вот так жить, – держа рюмку в руках, она обвела рукой комнату, – не буду!

– Откуда ты знаешь, как я живу? Ты только смеёшься надо мной, ничего ведь не знаешь обо мне.

– Отчего же? Сестра всё рассказала, – из другой комнаты за занавесками послышалась возня.

– Понятно. Давай я тебе сам всё расскажу или лучше покажу, пойдём завтра с родителями знакомиться?

– Я уезжаю завтра, – рассмеялась Ира.

– Ничего, подождут один день. Так я завтра заеду поутру?

Ира растягивала удовольствие и в то же время боялась ответить. Ответить да – значит принять его предложение. А она сама не понимала, зачем ей это надо, но остаться одной не хотелось. Все подруги, одноклассницы, коллеги, сестра повыскакивали замуж, а у неё даже поклонника не было. Неужели это из-за того случая, неужели, все знают или догадываются, спрашивала себя не раз Ирина.

Но ответа не было, всё только в её голове.

Подруги в гости её не приглашали: модная, хороша собой, свободна, – побаивались такой приятельницы. К ней мужья не отпускали, даже сестра ни разу к ней не приехала.

– А заезжай! – поставила она рюмку на стол. – Вдруг приглянусь маме твоей? – еле сдерживалась она от смеха. Думала, обидится Колька, уйдёт и не приедет завтра.

Но ранним утром Коля приехал.

Таня молча хлопотала по хозяйству, не обращая внимания на сестру, потом собрала детей и вышла во двор, они перекинулись парой слов с Николаем на дороге, и Таня покатила детей на санях в сторону свёкров.

Ирина оделась и вышла.

– Не передумала? – спросил Колька, вместо приветствия.

– Не-а, – хорохорилась Ирина.

Трактор остановился в середине улицы возле большого дома. Высокий забор из шифера, выкрашенные в зелёный цвет широкие металлические ворота. Фасад дома – такой же зелёный, только на тон светлее, чем на воротах.

Двор полностью очищен от снега до самого бетона. Участок был забетонирован полностью; над ним был устроен живой навес из виноградника на каркасе, аккуратно подрезанная лоза причудливо обвивала железные прутья. В глубине участка ещё один дом, поменьше, перед его окнами – палисадник, огороженный низеньким разноцветным штакетником, теперь, зимой, был весь усыпан белым, искрящимся на солнце, снегом.

Коля пригласил Иру внутрь дома.