На крыльце под барельефом

Алке бы что-то такое симпатичное придумать, а то страх сплошной, этот гимназический экстаз синего чулка… Так вот, про девочку. Она прошла, села, тихо так просидела весь урок. Я по первости ее даже не трогала. А после урока подходит и протягивает мне коробочку. Говорит, дескать, вы будете моим классным руководителем, хочу вам от родителей передать сувенир. В знак, так сказать, нашего знакомства.

– Что же там оказалось?

– И ты взяла?

Девочки обожали красивые вещи. Это была их жизнь, другая жизнь, возможность хоть чуть-чуть подняться над реальностью – рыхлой, нездорового цвета, оседающей серыми творожистыми сгустками на всем, что только было видно и до чего дотягивалась рука.

Сейчас они встрепенулись с особенным интересом. Они не желали ждать, пока Нина закончит обводить их многозначительным взглядом при взятой в лучших театральных традициях паузе.

– Так что в коробочке-то? Не тяни, говори давай!

– Оказалась красивая тарелочка с видом Капитолия.

Взяла. А что делать? Думаете, не надо было брать? – Нина посмотрела на подруг с несколько наигранным сомнением. – Дорогие товарищи, так не стоило, что ли, брать?

– Да нет, все в порядке, – сказала Рита. – Что такого-то?

Подключились и другие:

– Они же несут от души, чтобы сделать приятное. Хотя… потом как им двойки-то ставить?

– Да ладно, ставить, ставить! Именно тем, кто несет, и ставить! Чем с ними строже, тем родители довольнее! И дальше чтобы несли!

Смех разрядил обстановку, и все заговорили, загалдели одновременно.

Только Ирина Евгеньевна сидела, как мышка, мелко кивая головой. Она пыталась не показать вида, насколько все это ее поразило: и всякие насмешки, и то, что Нина так откровенно говорила об отъезде, и про подарок «оттуда» прямо в школе…

Дамы подняли бокалы с остатками «Боржоми» и нарочито церемонно выпили. Теперь они были готовы слушать продолжение истории, которая в исполнении Нины обещала стать не хуже хорошего свежего анекдота с ошеломляющей концовкой.

– Что потом? Потом я ее вежливо так, мягко спрашиваю: «Аня, и как тебе Москва? Привыкла уже?» Она на меня посмотрела, девки… Я ваще молчу. Ей лет двенадцать, глаза распахнуты, как две зеленые лужи, смотрит она на меня этими… лужами, впору лягушкой квакать… «Я, – говорит, – еще не поняла, когда и в какие магазины надо ходить, чтобы застать доставку товаров».