Нить судьбы

Надийка слушала её, не моргая, глядя на бабушку округлившимися глазами, полными слёз. И как только Захариха закончила своё повествование, Надийка встала с места, подошла к могилке, опустилась на коленки, обняла её своими ручками и, плача, тихонько запела. О чём она пела, никто не знал, знало только её сердце, которое рвалось сейчас на части. Захариха тоже заплакала. Волки поднялись, и, подвывая, и тихонько повизгивая, беспокойно закружились друг возле друга.

Надийка подошла к волкам, обняла их и поцеловала их умные морды.

Те положили головы ей на плечи, глядя на Захариху.

– Спасибо вам, я вас никогда не забуду, – прошептала девочка.

Затем Надийка подошла к старухе, взяла её ладони в свои, поцеловала их, прижалась к ней:

– Бабуся, – и опять заплакала, – Пойдём домой.

Старуха собрала свой скарб в корзинку, Надийка поклонилась могилке матери и волкам, и, не оглядываясь, пошла прочь из леса.

Всю дорогу до дома девочка молчала, а придя домой, сразу же ушла к себе в комнату, легла на кровать и не выходила целый день.

Захариха её не беспокоила, она принесла ей молоко и хлеб, но девочка ни к чему не притронулась. Так и прошёл весь день. Вечером, войдя в комнату к внучке, старуха увидела, что та с мокрым от слёз лицом уснула, сжимая в руках вышитую салфетку с маками и золотыми колосьями пшеницы. Захариха вздохнула тяжело, укрыла девочку одеялом, поцеловала, благословила, и тихо прошептала:

– Утро вечера мудренее, завтра будет новый день.

Утром следующего дня Захариха проснулась с неведомым чувством облегчения, на сердце её было тихо и спокойно, и она поняла, что поступила правильно, рассказав Надийке о её матери.

Она поднялась с постели, и неспешно направилась в комнату внучки, кряхтя и разминая затёкшую за ночь больную спину. Заглянув к девочке, Захариха увидела, что та сидит за столом у окна и что-то с усердием, высунув язычок, рисует угольком на дощечке.

– Внученька, ты уже встала? – ласково спросила Захариха, подойдя ближе и пригладив рукой волосы девочки.

Надийка подняла на бабушку своё личико, веки её были припухшими, и старуха поняла, что ночью она вновь плакала.

– Бабуся, смотри! – девочка протянула бабушке свою дощечку и та ахнула. С рисунка глядело на неё лицо той женщины, которую она похоронила в лесу.

– Кто это? – слабым голосом спросила она у внучки.

– Это моя мама, – ответила девочка, – Я видела её сегодня во сне и вот, по памяти, нарисовала.