Пленники старой Москвы

 – Что-то мне не по себе… – и потом снова продолжила: – Раньше вместо кладовки здесь была дверь, которая выходила на узкую металлическую лестницу.

– Куда вела эта лестница? – спросила Катерина.

– В соседний двор. Сначала наши дворы сообщались, и можно было выйти на параллельную улицу. После войны проход заложили.

Они побрели назад, к выходу.

– В какой комнате их убили? – шепотом спросила Инна Михайловна.

– В этой, – Катерина указала на дверь.

– Здесь жила дочь профессора Белоцерковского Нина Леонтьевна.

– Почему вы вдруг об этом заговорили?

– Не знаю. Просто вспомнилось.

Катерина остановилась и глухо проговорила:

– Думаю, что не просто.

Потупившись, старуха предположила:

– Может быть, она что-то спрятала?

– Вы говорили, что Нина Леонтьевна была замужем.

– Ее муж, Владимир Сергеевич Ротенберг служил зубным техником. Никогда не забуду ту ночь, когда за ним пришли.

– Зачем?

– Чтобы арестовать…

Глава 8

Инна Михайловна рассказывает

Как я уже вам говорила, в первой комнате слева от входа проживал известный кардиолог, профессор Леонтий Яковлевич Белоцерковский с женой Серафимой Васильевной.

У них была еще одна, смежная, комната без выхода в коридор. Серафима Васильевна никогда не работала, занималась мужем и воспитанием дочери.

К тому времени, а это было после войны, их дочь Нина Леонтьевна уже окончила институт и вышла замуж за Владимира Сергеевича Ротенберга, служившего зубным техником. Он был чистокровным евреем – и внешне, и по складу характера.

Невысокий, крепкий, кареглазый, с курчавой копной черных волос и, несмотря на молодость, большими залысинами.

Леонтий Яковлевич выхлопотал для молодых супругов отдельную комнату рядом со своими двумя. Скромные доходы Ротенбергов ничем не отличали их от других. На общей кухне, как на витрине, всегда видно, кто из каких продуктов готовит. Так вот, их питание было зачастую скуднее, чем у других.

Владимир Сергеевич ходил в одном и том же диагоналевом костюме, который купил к свадьбе за полторы тысячи рублей на Тишинке.

Имел одни ботинки, оставшиеся от погибшего на войне брата, зимнее пальто, побитое молью, и порыжевшую цигейковую шапку со смешным названием «пирожок». Все предметы его гардероба сохраняли приличный вид благодаря стараниям тещи Серафимы Васильевны.

От других мужчин, проживавших в нашей квартире, Владимир Сергеевич Ротенберг отличался лишь тем, что брился два раза в день: утром и вечером.