Обэриутские сочинения. Том 2

)

Глава пятая: постояльцы

Свят, свят, что это была за комната, куда они теперь попали, и находилась она не в Санкт-Петербурге, а где-то на Площадной улице в Туле с видом из окна на пустынную базарную площадь. Свят, свят и что только в этой комнате творилось, куда они теперь попали.

На низеньких палатях

На жёстких одеяльцах

В убогой атмосфере

Валялись постояльцы

Не то люди, не то звери.

Куда же встать,

Куда присесть им,

Чтоб сердца успокоить стук?

И как синички на насесте

Взобравшись на сундук

Они делили крошки из кармана,

Делили нежность рук и ног.

Пожелтевшие странички

Из далёкого романа

Напоминал их уголок…

Бедные птички!

Ещё дремота не успела

Их обступить со всех сторон

Ещё солдатка злобно пела

Изображая временами

То слабый вздох, то жалкий стон;

Ещё тянул на флейте ноту

Горбун, качая сединами

И голосил молитву кто-то

Клюкою тыча в потолок,

Когда сквозняк прохладным духом

В их нежный угол приволок

Господина с неуклюжим ухом.

Ночной миракль из Мо-хо-го

итак подвал… отнюдь не тот…

я там бывал

Зачем, зачем, – меня вы спросите

    лето 1914 года

    Велимир Хлебников

Разумный друг

безумный вдруг

с перстом разутым

и воздетым.

Тот подбрит

подмыт,

завит

Ты, только ты – убит,

гурьбой задетый.

Землёй умытый в плеснь,

золой размытый весь

разведай лень и стук

закрытый в чреве ум,

озёр бесправный звук

Невы моей

недобрый шум

Ты, только ты

воспоминальник добрых тлей

червей святых.

Он зябь светил.

Репей пожал

полями ведая,

в полдневной высоте

в семье хромых обедая.

Потом цветы сажал,

в жестокой тесноте

земных сестёр преследовал.

Ты, поминальник прежних дней

война тебе:

указ лабозника

в ура – тюбе.

Был праздник нежных палачей

с приглядкой гневных опачей

украдкой скованных

по виду ломанных.

А пляс плели земли рвачи,

а треск вздымали опачи.

Надгробный склон,

плачь горьких дыб.

Был праздник:

свист и лязг

и всплеск…

Но кто же он

рассказник,

кто он доказник мнимых чисел?

Я тридцать раз присел

у сёл.

Семнадцать раз он землю чистил.

Я двадцать раз входил в подвал.

Двенадцать раз его бедро мерцало,

то бряцало.

Он находил земли раздел,

горы предел,

объёма вал

без глаз в затылке тенью пал…

Там за Невой, иль в глубине зерцала

варяги завершали бой.