Обэриутские сочинения. Том 2

Петров:

Твоей руки прикосновенье

И трепет кружев близких

Мне обещает бодрость

Омоложенье чувств и тела

В моей крови проснётся твёрдость

Когда б ты в ожидании романс пропела.

Софья:

напевает

Над его лукавым взором

Прядь красивеньких волос

Чуть повыше подбородка

Древней формы римский нос

С такой приятностью манер

В целом околодке мне не припомнить кавалера.

удивлённо:

Отчего ты изменился,

Почему похолодел?

Петров:

Я немножко простудился, —

Вот мой старческий удел.

Но мыслей грустных не желая тискать,

Он взором стал по стенкам рыскать.

Мазков и линий сочетанье увидав

В позолочённой раме,

Вскричал, на цыпочки привстав —

В каких созвездьях я,

В каком дурацком храме?!

Софья:

рассудительно

Картинка ничего, она

По моде новой создана:

Кубов собранье искажает лес,

Среди кустов – собранье бесов

И девок тоненькие чресла,

Среди ветвей – глаза прямоугольной формы,

Привычное несоблюденье нормы.

Знакомый взор… Знакомый взор…

Ресниц мучительный узор…

Кого мне предвещает он,

Мой неразгаданный красивенький Филон!

Петров:

Скорее замолчи

Ты предстаёшь как диссонанс

В священном шелесте свечи.

Удачный шанс для квартирантов ада,

Твоим речам там будут рады!

За дверью слышишь шум шагов?

Долой житейские сомненья,

Спадает звон земных оков,

Минута близится преображенья.

Уйми свои смешные жесты.

В дырявых сапогах,

В протёртых галифе

Я тоже, кажется, выгляжу не к месту…

В дверях показался лысый человек с толстым носом и неуклюжим ухом.

Вошедший:

Сегодня не было моленья

И я немного под шафе.

Софья:

Какое странное явленье…

Петров:

Хоть он в старинном сюртуке,

В руке с ломтём гавядины

Взгляд его неистов

Он верно был кавалеристом

Главы сшибая гадинам.

Вошедший:

Кто вас прислал сюда, малютки?

Петров:

Один старик из полосатой будки.

Вошедший:

Старик всегда был исполнителен и точен,

К нам постояльцев приглашая каждой ночью.

Вдруг вбегает пёстрая собачёнка, останавилась – в Петрова вглядывается.

Софья:

Ай, ай!..

Петров:

Зато я, как положено отставному солдату, – совершенно не боюсь собак. Но, вот, почему-то, при виде этой пёстрой весь холодею…

Дрожит заметной дрожью.