Подвеска Кончиты

Дайнека не видела лица, но знала, что это новый знакомый по имени Виктор.

– Я пыталась, вы же сами не захотели… – оправдывалась она.

– И слышать ничего не хочу! Ты мне за все заплатишь… За все-е-о-о… – затянул он зловеще, и его голос пронзительно зазвенел, превращаясь в телефонный звонок.

Не отрывая головы от подушки, Дайнека взяла трубку:

– Слушаю…

– Плохи наши дела, – это был отец.

– Плохи… – повторила она, засыпая.

– Погода нелетная, задержки рейсов, и, говорят, это надолго. Остается поезд, но это почти три дня пути… Что будем делать, самолет или поезд?

– Конечно, поезд! – уверенно проговорила мама, появившись из темноты.

 – Что, по-вашему, лучше – четыре часа страха или три дня удовольствия?

Мама любила ездить поездом и часто повторяла эту фразу.

– Три дня удовольствия… – эхом отозвалась Дайнека. Ей было жаль, что это всего лишь сон и мамино лицо снова растаяло в темноте.

– Значит, поезд, – подытожил отец.

Наступила тишина, Дайнека спала, и только дождь шумел за окном.

* * *

Старый пекинес Теодоро тяжело поднялся с травы и пошел к лестнице, ведущей на веранду. Ему с трудом удалось поставить передние лапы на нижнюю ступеньку. После передышки задняя лапа сделала неприлично короткий взмах, тщетно пытаясь воссоединиться с двумя передними, но возвратилась туда, где была.

Ни одна из последующих попыток не удалась. Выбившись из сил, Теодоро сел. Сзади он был похож на маленький замшелый пенек.

Его хозяин, Вадим Николаевич Рак, с грустью смотрел на постаревшего пса.

Он давно наблюдал за его попытками, сидя в тени деревьев в компании своего давнего знакомого Семена Крестовского.

Поднявшись с плетеного кресла, Вадим Николаевич подхватил Теодоро и перенес на веранду. Пес улегся на деревянный пол и закрыл глаза. Его нимало не беспокоило, что он перегородил путь в гостиную. Знал – его никто не потревожит.

Вадим Николаевич вернулся к собеседнику и грустно кивнул в сторону Теодоро.

– Старый стал…

– Усыпить – и дело с концом… – отозвался Крестовский и осекся, увидев, как переменился в лице хозяин.

Поймав на себе взгляд Вадима Николаевича, он непроизвольно поежился.

«Ласковый Потрошитель…» – Крестовский вспомнил прозвище, данное Раку в годы их совместной работы в органах, где он служил под началом Вадима Николаевича. В какой-то момент их пути разошлись, но ожидание иерархической зависимости перешло на дальнейшие отношения. Рак занимал ответственный пост в Думе.