Другие времена. Антология

Погляди,

Как их костёр оплетает, полена в огонь

Серый привратник гадеса бросает смеясь,

А за окном беспризорный ребёнок ладонь

Тянет за чудом, в котором, как в сказке, пропасть

Можно не в шутку, когда он и сам Муми-тролль —

Маленький зверь, потерявшийся в трудных местах.

Ветер вдыхает кошмар, выдыхает бемоль,

А на поверку выходит иголкой в мозгах.

Маленький тролль… Где-то слышится выстрел: баба?х!

Где твоя мама? И сам я без мамы давно.

Так мы и смотрим в неясных до боли мирах

Белый арт-хаус: в снежинках и мраке кино.

Тут и сказать бы: о чём эта лента, о чём?

Выйти из дома, ребёнка от стужи спасти,

Вымести вьюгу метёлкой, разжиться огнём,

Призраков ночи смахнуть до последней звезды.

* * *

Никуда не уйдёт от тебя зима,

Ибо снег не вокруг, а в тебе опять.

Перепутаны сны, в одеяле – тьма,

Не Мореной, а кем-то другой кровать

Заколдована так, что кошмар внутри

Муравьём огневым атакует стих.

Эти твари пришли из другой земли.

Побледнел от безумия твой ночник.

Это так или вовсе не так, дружок?

Киноварный термит, а за ним другой…

Ну, закрой-ка глаза, ты ещё не плох,

До утра доживается нелегко.

Засыпай. Забывайся. Скрипучий март,

Накрутив циферблат, принесёт хоть что…

Хочешь птиц африканских увидеть, брат? —

Говорит кто-то белый в твоём пальто.

* * *

Настроенье у местного автора – заросли мглы,

Он рассеянно смотрит на выходки бабьего лета,

На лице его – «пофиг»… Заляпаны красным дворы,

К лазуриту небес прилепилась янтарная мета…

Вот и бродит один, облака оплетая в стихи,

Постаревшим кустам завещает дары писанины,

Зависая в тени, в депрессняк загружая мозги,

Там открытые файлы: задвиги, нюансы, картины,

И размытые сны, и бессмысленность тайн и забот,

Обернись – не узнаешь сестру, превратишься в дракона,

В дауншифтера, что отпускает свой маленький плот,

Забирается в хостел Европы, твердыш экономя.

Тут бы выручил нас старый кольт или, скажем, ружьё,

Что висит на стене, а точнее, когда-то висело…

Затуманенный взгляд.

Дерева в золотом, в старом свитере мятое тело

Незабывшего мать (скоро восемь, как в землю её…),

Незабывшего, как ослепительны буквы в когорте

Налетающих рифм, я кому говорю, дурачьё?

…Фантомасы бабла прокатили в коричневом «Форде».

* * *

Среди миров, в мерцании светил

Одной Звезды я повторяю имя…

И. А.

…Нет никого.