Больно не будет. Нефантастика

– Так что с меню? Неужели кафе на двенадцатом и на первом этажах не отличаются? – повторил я.

– Нет. Наверное, нет. По крайней мере, кафе нашей сети – точно нет, – девушка профессионально улыбнулась и взглядом предложила сделать заказ.

А мне просто хотелось поговорить. Хотелось сказать вслух: эй, люди! Я на двенадцатом этаже! Я могу подойти к окну и посмотреть на мир! Или к выходу – и поднять руки. И даже могу присесть – точь-в-точь как вы.

Только полететь я не могу.

– Молодой человек, можно к вам? – он сначала поставил на стул портфель, потом положил на него запыленный плащ, потом сел на соседний стул, а потом уже спросил, можно ли.

– Конечно, – кивнул я.

– Очень мало свободных мест, – он обвел взглядом пустой зал кафе. – Приходится тесниться.

– Безусловно, – кивнул я.

Раз уж он так откровенно вторгся в мое личное пространство, я имел полное право на него посмотреть – долго и пристально. Крепкий, даже можно сказать, полный. Борода с сединой. Лысоватый. Умный взгляд.

Кажется, я его где-то видел.

– Вам когда-нибудь говорили, что вы похожи на теоретика свободного полета Карла Маркса? – я взял из рук официантки горячий американо и демонстративно закинул ногу на ногу.

– Ох, молодежь, – улыбнулся он. – Катюша, мне, пожалуйста, пуэр и чизкейк. Как обычно. В моем возрасте, – он отвернулся от официантки, словно тут же забыл про нее, – в моем возрасте молодежь, вспоминая Карла Маркса, не уточняла, кто это. Это было смешно.

– О времена, о нравы, – я не мог понять, нравится мне этот человек или нет.

– Генрих Эдуардович, – он протянул руку.

– Ну еще бы! – рассмеялся я. – Вы уж точно не Иван Петрович.

– Кстати, зря смеетесь. Мой начальник – как раз Иван Петрович. Впрочем, – Генрих Эдуардович снова улыбнулся. – Ему это имя действительно подходит намного больше.

– Сергей, – я протянул руку в ответ.

Обычное у меня имя. И человек я на первый взгляд вполне обычный.

Точку в моей самопрезентации поставила пожарная сирена.

Твоюмать, я так и знал, что когда-нибудь это произойдет! Что меня выбьет из колеи самая тупая, самая нелепая случайность! Что такая глупость, такая незначительная нелепость, как пожар, окажется для меня фатальной.

– Бегом! – Генрих Эдуардович вскочил со стула, рефлекторно присел – готовый взлететь прямо сейчас, сию секунду.

Мимо нас пролетали официантки, повара, офисные служащие.

Только не хвататься за Генриха Эдуардовича. Он хороший мужик – во-первых.