Больно не будет. Нефантастика

Просто приглушенный свет и этническая кухня располагают скорее к романтике и задушевным беседам, чем к дискотечному смеху.

Но девчонка смеялась.

По всем законам толерантности я, конечно, не мог назвать ее девчонкой. Девушкой, посетительницей, даже мисс – можно. Но она была девчонкой. Густая прямая челка, два хвостика, гольфы, кеды. И ростом – метра полтора, не выше. Но главное – у нее были ямочки. И улыбка. Такая бывает только у счастливых детей.

– Ты похожа на Пеппи Длинныйчулок, – я подошел к ней, рискуя получить вызов в полицию за домогательства к посетительнице.

– Прикольно! – рассмеялась она. – А кто это?

Девчонке было 20 лет. Она не знала Пеппи, не знала Анну Каренину, не знала законы Ома и таблицу умножения тоже, кажется, не знала.

Совсем не дура. Просто для их поколения актуальны другие знания. И школа, которая пытается впихнуть в них Ома и Каренину, конечно же, остается одна со своим Омом и своей Карениной. Школе вообще тяжело: с тех пор, как таблетки «для пересна» разрешили применять с 12 лет, дети перестали слушать уроки.

Они их пересыпают.

И я детей понимаю.

– Ты как вообще сюда попала? – я смотрел, как она ковыряла вилкой салат из огурцов и редиски.

– Да я люблю попадать туда, где никогда не была, – девчонка подцепила огурец, посмотрела на просвет. – А у тебя прикольно. Только как-то не весело.

– Тебе надо, чтобы музыка, свет, шум… – я покрутил пальцами – точно так же, как крутил Ежон.

– Ага! – она растянула губы в улыбке. – Я такое люблю.

Я вообще веселиться люблю, а ты? Почему ты такой задумчивый? Мне кажется, тебе надо выпить пересон. Я, когда так задумываюсь, всегда сразу пью. Но я редко так задумываюсь.

– Я не пью пересон.

Она отложила вилку.

Посмотрела на меня.

– Совсем?!

– Ни разу в жизни.

Это, конечно, была не дружба. Наши отношения даже приятельскими не назовешь. У нас с ней разное всё – начиная от гендера и заканчивая плей-листом. Но девчонка стала то и дело заглядывать в мое кафе. А я стал ее ждать.

– Привет! – она врывалась смеховым торнадо, в котором мелькали ее руки, кеды, улыбки. – Привет! – бросалась на шею, целовала в небритую щеку.

– Привет! – я подставлял шею, щеку… И, кажется, душу.

– А что у тебя сегодня было? – садилась за «свой» стол, заказывала молочный коктейль. – А расскажи какую-нибудь историю!

Наверное, она все-таки приходила не ко мне, а к моим историям. Так маленькая внучка ходит за дедом, выпрашивая у него сказки.