Легкий способ завязать с сатанизмом

Прыснул Сашин смешок: «мохито», – повеяло морем и хитином. Окрестная степь, покрытая наростами новых домов, гудела от ветра. Будто невзначай, шутки ради, Саша вытягивает свои длинные, свежим загаром занявшиеся ноги поверх моих ступней. От тяжести этой невесомой, со смертью жены забытой, от бесстыжих смешков, от всего скотства происходящего перед глазами пылали звезды. «Ну и шельму ты вырастил, Арсен», – только и успел подумать, как Саша уже передо мной на коленях. На рассвете повел в поле, кутал в курточку, целовал мурашками покрытый загривок.

Саше бы подружиться с Леной, моей дочкой. Ей тринадцать, копия матери, живет у тещи. Та исправно науськивает, как содрать с меня побольше, а я и плюнул давно – все ж с бабушкой лучше, чем у меня. Вкус у Лены изящный, думает в худучилище поступать, как я когда-то. Потом вышку на философском получил. Эх, порочная молодость гуманитариев, сгинула, уплыла. Женился, ребенка сделал, пошел в шпаклевщики. Социально приемлемая наклонная. И только изредка, как испарина на лбу, пробегала тень настоящего – закатное пожарище, изящное запястье, смерть, чума.

Двенадцать лет прошли в этом тумане, тупел, заливал глаза. Когда-то тонкая моя Людмила грубела, вертлявая ее, живая манера занимать пространство собой превращалась в обглоданную временем кость. Вместо саламандры в руках оказалась дряхлеющая наседка, во всех своих бедах давно и крепко винившая меня. Невозможные вечера в одной квартире – жена смотрит мелодрамы в большой комнате, дочка притихла в маленькой, я допиваю второй литр пива на кухне.

Прикидывая, выдержит ли дверца антресолей вес моего тела, отрубаюсь под глупое телешоу. Просыпаюсь от тычка в бок, Людмила корчит мину – дело к полуночи, пора спать. Пыхчу на ней минут пять. Те глаза, что когда-то меня обожали, теперь изучают подтеки на потолке – год, два, три назад в ее день рождения нас залили соседи, все это время я обещаю заняться ремонтом в следующее воскресенье. По полгода кряду Людмила пропадает у тетки в Хабаровске. Тетка старая и обещает оставить трехкомнатную квартиру, на которую мы у себя на юге возьмем однушку для Лены. В эти полгода дочка ест дошираки, я стучусь к соседке, у которой муж в море. Когда он возвращается, приходит ко мне с ромом и байками про баб. Людмила возвращается только с упреками.

И черт ее дернул тявкать под руку, когда я рубил на куски, годные к заморозке, добрую баранью тушу. Все вышло как-то очень быстро, отточенно, скучно.