Пылающий символ. Том 2

Грабеж и насилие были запрещены под страхом смертной казни. Солдаты роптали, но им выплатили значительную сумму из городской казны.

Утром на стене тианского форума был вывешен приказ Аврелиана о казни предателя Геракламмона, сына Ипатия.

Констанций увидел приказ, когда проходил через запруженную народом площадь. Он вспомнил свой давний разговор с ткачом Ипатием и, растолкав плечами горожан, бросился в ставку императора.

К Аврелиану он ворвался с болезненным возгласом:

– Нельзя допустить казни Геракламмона! Он не предатель!

– А кто же он? – холодно спросил император.

– Полтора года назад, когда я проезжал через Тиану разведчиком, мне довелось говорить с Ипатием, отцом Геракламмона. Я убедил его в том, что империя возродится под управлением Аврелиана и Тиана не должна оказывать сопротивления своему императору! Казни меня вместе с Геракламмоном!

– Если настаиваешь, можно и казнить. – Аврелиан безразлично глядел в сторону.

Констанция выдворили из шатра. Тем не менее император продиктовал секретарю приказ тайно вывезти Геракламмона и его семью в Анкиру[23 - Анкира – современная Анкара, столица Турецкой Республики.

Дорога на Киликию и дальше, на Сирию, со взятием Тианы была открыта. Слухи о справедливом и милостивом императоре делали свое дело, города не оказывали сопротивления, и армия их не грабила.

Начало лета выдалось знойным. Войско Аврелиана, состоявшее из пяти тысяч единиц легкой кавалерии и тридцати тысяч отборной пехоты, приближалось к Антиохии.

Разведчики донесли, что армия Забды, мятежного отца Зенобии, занимает выгодную диспозицию и ждет Аврелиана на севере Антиохии. В ответ император предпринял обходной маневр, планируя ударить с востока. Но Забда выдвинул навстречу своих катафрактов.

На совете Аврелиан предложил хитроумный план: в начале боя, после первого фронтального столкновения, легкая конница римлян должна имитировать отступление, увлекая в погоню тяжелых катафрактов. Когда погоня максимально вымотает противника, римляне развернутся и вступят в бой, окружая противника с флангов.

И вот наступил день сражения. Конный отряд Констанция, растянувшись цепью, шел в авангарде. За ним следовали кавалеристы Далмации, с флангов – конница мавританцев.

Солнце палило нещадно. Констанцию в легком доспехе было жарко, и он отлично понимал, как чувствуют себя закованные в железо катафракты. На это и был расчет, когда несколько дней назад он изложил свою идею Аврелиану.