Голец Тонмэй

Ему хотелось, чтобы старший сын непременно женился на дочери кого-нибудь из знакомых сородичей. Так было бы выгодно во всех отношениях. Сын кочевал бы рядом. Могли бы в случае необходимости подсобить друг другу в кочевках и на охоте. Невестка должна быть непременно трудолюбивой, мастерицей на все руки, главным образом на шитье. Тогда только он, Ичээни, немолодой уже человек, мог рассчитывать на спокойную жизнь на старости лет. Да вот беда, поблизости не находилось подходящей невесты. На ком попало не женишь сына.

Дело это серьезное, деликатное. Речь идет о продолжении рода. Кто останется после ныне живущих и продолжит их род? Попадется добрая женщина, значит, и дети пойдут такие же добрые. Ламуты испокон веков добры ко всему окружающему. У них широкая натура. Душевная щедрость – главное условие продолжения рода. Это качество у ламутов ценилось превыше всего. Ичээни не зря прожил долгую жизнь. У него обостренное чутье на добрых людей. Нельзя обременять жизнь распрями, ссорами и обидами. Нужно жить по добру и в согласии со всеми. Его помимо всего прочего тревожило и состояние оленей. Насколько их хватит? Сегодня-завтра еще пригодятся. А дальше что будет? От их состояния зависит будущее не только рода, а всех ламутов. Рачительный ламут бережет оленей не для себя, а для потомства.

Однажды он задумал снарядить сына в дальний путь к мямяльским ламутам. Поторговать оленями. Мудрый Ичээни подозвал к себе сына, посадил рядом и сказал задумчиво:

– Слыхал я, что у мямяльских ламутов добрые олени, крупные.

Поехать бы туда и посмотреть на них.

Тонмэй уловил смысл сказанного, но промолчал. Он знал, что отец предпочитал высказывать мысли иносказательно, будто разговаривал сам с собой, потому решил дождаться, пока отец сам не выдаст свою затаенную мысль.

– Поменяться бы с ними оленями. Прежде всего корбэ-самцами, – не торопясь, будто сам с собой, продолжал рассуждать Ичээни. Затем умолк. Посидел некоторое время молча, углубившись в свои мысли. Но вот погладил седые волосы и поднял глаза на сына:

– А что ты думаешь, Тонмэй, о том, что я сказал? – Видно, ему не понравилось молчание сына.

– Не знаю, ама. Не думал об обмене оленями с соседями, – тихо отозвался Тонмэй.

– Я же не вечный, настанет время и меня не станет. Тебе придется самому найти ответы на такие вопросы. Знаешь почему?

– Не знаю, ама, – прямодушно откликнулся сын.

Ичээни нахмурился, но ничего не сказал. Кажется, ему не понравился ответ сына.