Дарю тебе небо – Любовь Ласточки

Тучи собирались ещё со вчерашнего вечера, а сегодня с утра стало понятно, что гроза обещает быть грандиозной. Эта напасть на несколько суток. Не меньше.

Влад кинул на брата встревоженный взгляд.

– Поэтому я и надеялся успеть до того, как зарядит ливень, – пояснил Стас. В его голосе послышалась горечь и безысходность – состояния, настолько нетипичные для старшего Озерова, что напугали его брата ещё сильнее.

– Это я виноват, – тихо промолвил Влад. – Надо было меньше дрыхнуть.

Он снова оглянулся на старшего брата и, к своему немалому изумлению, увидел, что тот словно мгновенно очнулся от своих невесёлых мыслей и неожиданно мягко улыбнулся:

– Ну, сон младшего братишки – это святое.

Ради этого можно и потерпеть. Ну что, по коням?

Стас снова взялся за руль, но вдруг отпустил его, повернулся к брату и впился тревожным взглядом в его лицо:

– Где оберег? – тихо спросил он.

Влад порылся в кармане джинсовой куртки и извлёк кулон на серебряной цепочке.

– Надень его, – не терпящим возражения тоном потребовал Стас.

– Не могу, – решительно ответил Влад. – Он твой.

– Надень. И без разговоров. Иначе не сдвинемся с места.

Влад обречённо вздохнул, поняв, что спорить бесполезно:

– Ну хорошо. Но только сегодня. Чтобы ты успокоился.

Он нацепил кулон на шею, застегнул замок цепочки и накрыл воротом куртки.

– Так. Теперь пристегни ремень безопасности, – продолжал напутствовать его Стас.

На этот раз Влад подчинился беспрекословно, хотя и попытался вывести брата из какого-то особого подчёркнуто-тревожного состояния и перевести всё в шутку:

– Эй, ты чего? Это всего лишь машина.

Не самолёт.

– На самолёте я в своей стихии, – неохотно признался Стас. – Там мне как-то спокойнее. Небо – мой друг и союзник. Здесь, на земле, всё иначе.

– Боишься? – неожиданно даже для самого себя подколол его Влад. – Тоже мне, пилот!

Это был первый и последний раз, когда он позволил себе подобную дерзость в отношении старшего брата.

Такие шутки были, скорее, в духе Стаса. Влад успел привыкнуть к ним и почти уже не обижался на брата, зная, что за грубоватыми язвительными манерами скрывается чуткое любящее сердце. Но на этот раз Влад, видя тревогу брата, которая словно тянула из того все жилы, нарочно попытался задеть его побольнее, чтобы вывести из этого по-настоящему страшного состояния любой ценой.