Дарю тебе небо – Любовь Ласточки

Он виноват не больше, чем мы с тобой.

– То есть? – Лида смотрела на Ладу с открытой враждой – почти с ненавистью.

– Это был не его выбор. Стас сам так решил. Не сомневаюсь, что он поступил бы так же, если бы на месте Влада сидела ты.

– Но там сидел именно он. Бесценный братик Стаса.

– Не язви. Это всего лишь случай. Стас точно так же мог погибнуть и при любых других обстоятельствах. У него было опасное для жизни занятие, сопряжённое со всякого рода рисками. И потом ответь: тебе было бы легче, если бы на месте Влада оказалась ты либо я, либо кто-то другой?

Лида молчала, потупив взор.

– Так ты пойдёшь со мной? – Лада смотрела на сестру каким-то особым взглядом. Это был не просто вопрос или просьба – глаза Лады умоляли Лиду согласиться.

– Я же сказала, что нет! – Лида была крайне раздражена. – Пусть ты и не считаешь его виноватым, я думаю иначе. И ничто меня в этом не переубедит.

– Жаль, – тихо ответила Лада. – Ты даже представить себе не можешь, что происходит сейчас с Владом.

Если кто и способен совершить чудо и вытащить его из этого по-настоящему страшного состояния, то только ты.

Она снова умоляюще взглянула на сестру, но та была непреклонна.

– Хотя… погоди-ка, – Лада направилась к рабочему столу, взяла коричневый фломастер, снова открыла косметичку и достала оттуда маскирующий карандаш и пудреницу. Она села за стол, установила косметичку так, чтобы было удобно смотреться в зеркальце, взяла в руку фломастер и стала сосредоточенно рисовать что-то на левой щеке.

– Что это ты делаешь? – спросила Лида.

– А ты не видишь? Пытаюсь нарисовать родинку. Как у тебя.

– Ты что… Собираешься выдать себя за меня? – ошеломлённо спросила Лида.

– А что мне ещё остаётся, раз ты не хочешь к нему идти?

– И поэтому ты решила действовать обманом, – заключила Лида. – А ты не думаешь, что он всё поймёт? Он, кажется, парень неглупый. Вполне может тебя раскусить.

Лада закончила рисовать родинку, взяла со стола приготовленный заранее маскирующий карандаш и стала закрашивать свою собственную родинку на правой щеке.

Затем слегка запудрила место, где работал маскирующий карандаш, и снова придирчиво посмотрела в зеркальце:

– Ну вот. Теперь уже на что-то похоже. Надеюсь, Влад ничего не заметит. Впрочем, – произнесла она с печальным вздохом, – не факт, что он вообще меня увидит. Не говоря уже о том, чтобы разглядеть детали моего лица.