Отчий дом

Потрудитесь дать подписку о невыезде из своего имения впредь до распоряжения из Петербурга!

Павел Николаевич попробовал возмутиться: служба и ее обязанности требуют его пребывания в городе. Он никуда не убежит, потому что нет к тому никаких поводов. Но в дверях показалась истомленная и раздраженная Елена Владимировна и, игнорируя полковника и прокурора, громко сказала мужу:

– Да выдай ты, ради Бога, эту подписку! Пусть только поскорее… Я больше не могу выносить этого глумления!

Полковник обиделся:

– Если вашей супруге наша любезность кажется глумлением, то домашний арест можно заменить тюремным замком…

Прокурор успокоил полковника, а Павел Николаевич помог в этом прокурору:

– Нервозное состояние… Не спала всю ночь… Прошу в кабинет – закусить на дорожку чем Бог послал.

После трудов праведных.

Полковник поблагодарил, найдя нетактичным принять эту любезность при исполнении служебных обязанностей, а прокурор соблазнился: на минуту юркнул в кабинет и, торопливо хлопнув подряд две рюмки водки, закусывая на ходу, пошел в переднюю.

Павел Николаевич провожал. Полковник при нем дал инструкцию оставляемому унтер-офицеру: он должен неотлучно находиться при доме и немедленно донести курьером, если Павел Николаевич куда-нибудь выедет.

– А что касается продовольствия, будешь получать его из кухни.

– Слушаюсь.

Уехали. Старший унтер расположился в передней под лестницей, в комнате лакея Фомы Алексеича, который кормил его потом обедом и ужином, поил чаем и кофеем.

Спрашивал даже:

– А, может, водочки, ваше благородие, выпьете?

Бабы, подоткнувшись, мыли в доме полы, топили печи. Елена Владимировна дезинфицировала воздух сосновой эссенцией. Получившие свободу дети вихрем носились по комнатам и кричали, как вылетевшие из клетки птицы.

– Папочка! Ведь это враки, что дядя Митя с дядей Гришей убили царя и за это их казнят?

– Кто набивает ваши головы этими глупостями?

– Мы в кухне слышали… Мужик говорил.

Дети очень заинтересовались жандармом под лестницей:

– Ты всегда будешь жить у нас? А сказки умеешь рассказывать?

Прислуга точно конфузилась господ: не смотрела им в глаза, и казалось, что прятала от них что-то новое, что засело в их души после этой страшной и непонятной ночи.

Только жандарм чувствовал себя как дома, часто исполняя обязанности Фомы Алексеича.

Деревня долго не могла успокоиться. Мужики с бабами неустанно возвращались к событию в господском доме и держали связь с дворней.