Оркестр меньшинств

В таких ситуациях нет конца самоуничижительным мыслям, которые – какими бы безосновательными они ни были – могут поглотить человека целиком. Но мой хозяин, прогнав эти мысли, принялся спешно готовиться к приходу Ндали. Он подмел в доме и на террасе. Потом вытряс подушки, смахнул пыль с диванов. Он помыл унитаз, побрызгал в него спреем, вычистил крысиный помет из-за водяного коллектора. Он выбросил одно из пластиковых ведер – ведро из-под краски, потрескавшееся в нескольких местах. Потом прошелся по дому с освежителем воздуха.

Он закончил мыться и наносил мазь на кожу, когда увидел в окно ее машину, приближавшуюся к его дому по дорожке между двумя живыми изгородями.

Иджанго-иджанго, мой хозяин почувствовал, как его тело засветилось от восторга при ее появлении в тот вечер. Ее волосы были расчесаны на манер, который показался бы необычным великим матерям, но мой хозяин нашел их глянцевыми и привлекательными. Он посмотрел внимательно на ее аккуратно завитые волосы, на ее часики, браслеты на запястьях, ожерелье с зелеными бусинками, напомнившее ему о жившей в Лагосе сестре матери, Ифемии, с которой он давно потерял связь.

Хотя он и до этого чувствовал себя недостойным Ндали из-за своего невежества (он никогда не бывал ни в клубах, ни в театрах), его самооценка стала еще ниже, когда он увидел ее тем вечером. Пусть она и обращалась с ним с бесконечным радушием и приязнью, но он стоял перед ней, остро ощущая свою ничтожность. И потому он участвовал в разговоре как человек, который оказался там по принуждению, говорил только то, что было необходимо, и то, что подсказывала ситуация.

– Вы всегда хотели быть фермером-птицеводом? – спросила в какой-то момент Ндали. Она спросила об этом раньше, чем он ожидал, а потому его опасения, что она не отдастся ему, усилились.

Он кивнул, когда ему пришло в голову, что он может и солгать. Поэтому он сказал:

– Может быть, нет, мамочка. Это мой отец завел дело, а не я.

– Птицеводство?

– Да.

Она посмотрела на него, на ее лице появилась сдержанная улыбка.

– А как? Как завел? – спросила она.

– Это долгая история, мамочка.

– Бог ты мой! Я хочу ее услышать. Пожалуйста, расскажите.

Он посмотрел на нее и сказал:

– Хорошо, мамочка.

Эбубедике, он стал рассказывать ей про гусенка, начав с того, как его поймали, когда моему хозяину было всего девять лет. Эта встреча изменила его жизнь, и я должен теперь рассказать тебе о ней.