О чём рассказали картины

Василий не отставал, повторяя за отцом каждое движение: то гайку потрогает, то колеса покачает.

– И что лошадь запряжем и поедем собирать, – деловито спросил он.

– Обязательно! Вспашем, посадим, вырастим и ты, Василий Савватеевич будешь собирать, – сказал отец сажая сына на место возницы, – нравится?

Василий Савватеевич кивнул и закрыв глаза представил себя на поле…

– Мужчины, – голос матери вернул его в действительность, – Обедать!

– Главное, сынок, – сказал отец видя кислую мину Василия, – это научиться терпению.

До уборки ещё много других дел. Вон птицы терпеливо вьют свои гнезда, веточка к веточке. И не забывай: учись, наблюдай, люби.

Уже в доме, проходя мимо окна, Василий Савватеевич посмотрел на берёзу. Грачи всё также вились, но на ветках появилось ещё одно гнездо.

САВОЯР

Спит маленький савояр. Ещё вчера у него была старая флейта с куском хлеба. Сегодня ее не стало. Сухорукий Генри с приятелями решили, что набережная принадлежит им.

Раньше Генри работал на стройке, пока не сломал руку.

Теперь он с приятелями был главным на набережной. Даже местный ажан закрывал глаза на их бесчинства. Они таскали еду с прилавков, залезали в карманы. И главное – не пускали таких, как Мишель – пришлых попрошаек и бродяг. Их территория тянулась по набережной от кафе господина Огюста до моста. Генри уже взрослый – целых десять лет! На три года старше Мишеля.

Мишель отважно дрался, защищая своё добро. Он был один против троих, старый сурок не в счёт. Результат – поражение и сломанная флейта.

В слезах он брел по уцелевшим от сноса узким улочкам Монмартра. Теперь он, вернее всего умрёт здесь в этом бескрайнем лабиринте стен домов и заборов, в обнимку со своим сурком.

Вряд ли кто сжалится над его судьбой – таких, как он, много на улицах Парижа. Мишель об этом знал. Знал ещё с той поры, когда дед Арни учил его играть на флейте.

– Дорогой мой Мишель, – говорил он, – этот год будет хуже прошлого, тебе надо научиться играть, тогда ты сможешь найти еду.

Поверь, кусок, пускай и черствого, хлеба гораздо лучше лепешки из желудей.

С той поры, старый сурок и Мишель неразлучны. Несколько сантимов в день – едва хватало на лепешку.

Теперь этот клубок из переулков, лестниц и оград станет для него могилой, а не спасением. Здесь он лишняя обуза для всех и некому пожалеть сироту.

Он ждал чего-то подобного. Знал, готовился, но надеялся, что флейта и сурок помогут ему. Трудные были времена. Сейчас не лучше.