Русские богатыри. Былины, героические сказки

Кто он был, я так и не узнала.

Прошёл ровно год. Опять настал день моего рождения. Вдруг позвонил почтальон и подал мне заказную бандероль из Петрограда. На бандероли круглым, чуть приплюснутым почерком был написан мой адрес и – „Госпоже Ире“. Уголок снизу очерчен кривой линией, и за ней подпись и обратный адрес: „От А. Пешкова. Кронверский, 23“.

В посылке были две книги: „Сказки“ и „Лето“ и ещё записка, всё тем же почерком:

В день рождения – Ире. Эти книги веселее прочитанной Вами раньше. Над ними Вы не будете плакать.

И мне почему-то кажется, что Вы будете писать, когда вырастете. И, может быть, сказки? Ведь у них почти всегда счастливый конец. Пусть будет так.

    Максим Горький.»

Эта встреча стала началом длинной дороги в творчество. Но вы, конечно, знаете: чтобы кем-то стать, нужно многим интересоваться, много читать, учиться, работать… И всё делать увлечённо!

Ирина училась, окончила киевскую гимназию, потом решила учиться библиотечному делу. Книги она очень любила, была отличницей – вот и командировали Ирину в Москву на курсы библиотекарей Главполитпросвета в распоряжение Надежды Константиновны Крупской.

В характеристике, выданной Ирине Карнауховой, значилось: «…заведовала библиотекой санатория „Детский Городок“ и показала себя не только знающим и добросовестным работником библиотечного дела, но и прекрасным рассказчиком – особенно ей удаются сказки…»

«Знающему работнику» было тогда восемнадцать лет.

О первой встрече с Надеждой Константиновной сохранилась подробная запись в «Дневнике инструктора», который аккуратно вела Ирина.

«Мы (с подругой) шли за комендантом Васей, опустив головы, испуганные барабанной дробью, вылетающей из-под наших деревянных сандалий.

Другой обуви не было. Не хватало ни хлеба, ни соли, а о сахаре и мечтать было нельзя, ведь страна вставала из разрухи… Но мы хотели учиться и очень смущались, что предстанем перед Крупской в таком непрезентабельном виде.

– Здесь, – сказал комендант и оглядел нас строго.

Заправил гимнастёрку, снял кепку и постучал.

Мы испуганно замерли.

– Войдите, – раздался негромкий голос.

Опустив головы, мы переступили порог. Сандалии, как кастаньеты, отщёлкали наши шаги.

– Что это? – спросил тот же голос, и явная смешинка в нём сразу ободрила нас.

Я бросила быстрый взгляд на Надежду Константиновну. Она стояла у окна. Среднего роста, сутулая, худая. На ней было лёгкое, видавшее виды пальто из серой чесучи и белая полотняная панама.