Роман без последней страницы

– Родители где?

– Мама в Сибири…

При этих словах Крюков с любопытством взглянул на нее.

– А папа на даче, – продолжала она.

– Тоже в Сибири? – ехидно спросил он.

Дайнека помотала головой.

– Не-е-ет, здесь, в Подмосковье.

– В общем, так, – решительно заявил следователь. – Вот моя карточка. Пусть мне позвонит твой отец, придете ко мне вместе. Тогда все расскажешь.

– Я могу рассказать сейчас. – Она забрала карточку, покрутила ее в руках и положила в нагрудный карман пижамы.

– С папой придешь – тогда и поговорим.

К следователю подошел человек в белом халате.

– Ну? – спросил Крюков.

– Смерть наступила между двумя и тремя часами ночи от огнестрельного ранения. Одна пуля в сердце, одна – в голове. Кстати, откуда у нее электрошокер?

Крюков устало провел ладонью по лицу.

– Дама была с характером, говорят, в сумке с собой его носила.

Глава 6

Съемок не будет

Никого из съемочной группы не впускали в квартиру. Все, кто пришел на работу, толпились в подъезде вместе с любопытствующими жильцами.

Когда открылась дверь и вышла Дайнека, те, что стояли рядом, стали заглядывать в прихожую, кое-кто даже попытался войти, но был немедленно изгнан.

Дайнека спускалась по лестнице, раздумывая над тем, когда позвонить отцу. Сойдя на свой этаж, увидела старуху с первого.

Соседи не любили Веру Ивановну. Назидательная манера общения, строгий взгляд и непреходящее желание всех чему-нибудь учить выдавали в ней учителя с большим стажем.

Она, как Спаситель, взяла на себя страдания за грехи всех живущих в подъезде. Однако и в ее шкафу были скелеты.

Когда-то в ее квартире проживала шестидесятилетняя дворничиха Марина. Простая добрая тетка, которую все звали по имени. У нее случилась закупорка вен, ей отрезали ногу и дали инвалидность. Одновременно с этой бедой случилась и вторая – к ней зачастил доктор. Вскоре стало известно, что он, тридцатилетний мужчина, женился на одноногой дворничихе. Спустя две недели ее увезли в больницу.

Там она умерла. Молодой вдовец переоформил квартиру и поселил туда свою мать – Веру Ивановну. Теперь талантливый педагог, воспитавший предприимчивого сына, «шкрябалась» в Дайнекину дверь.

– Здравствуйте, Вера Ивановна. – В силу хорошего воспитания Дайнека и с ней была вежлива.

– Здравствуй! – Учительница потрясла в воздухе бумагой. – Они и за людей-то нас не считают!

– Кто? – удивилась Дайнека.

– Киношники. Шум, гам, сквозняки.