Фатум

Рудольф повернулся к окну: солнце скрывалось за налитыми свинцом скорбными тучами. Алиса сглотнула, ощутив неприятную сухость во рту.

– Разумеется, из любого правила есть свои исключения, – Рудольф вытянул сцепленные в замок пальцы, расслабил и опустил руки. – Например, стокгольмский синдром. Но, согласитесь, милая Алиса, это ведь болезнь, – он сел на стул, положив одну ногу на другую.

– Я вас поняла, – тихо сказала девушка. – Вы считаете, что графоманам нужно сидеть и не высовываться, – нижняя губа Алисы заметно дрожала.

Она прикрыла рот рукой.

– Заметьте, я выразился более… метафорично, – деликатно напомнил директор.

– Ваши метафоры не спасают, – отрезала студентка, и её глаза блеснули – казалось, они могут испепелить всю планету и не оставить ничего, кроме горстки праха.

Рудольф Безуглов развёл руками: пора прекратить этот затянувшийся разговор и перейти к лекции о нарратологии.

– Тогда скажу просто и понятно: пока графоман молчит – мир в безопасности.

Алиса зажмурилась, пытаясь прогнать неприятное воспоминание; Тина читала, прикрыв глаза, совершенно другим голосом – неожиданно мягким, напевным.

Кажется, будто ты плывёшь в лодке, слушаешь крики чаек и подчиняешься неторопливому ритму, а течение относит тебя на несколько эпох назад.

Мы бросили жребий легко и бесстрашно,

И в эту минуту погиб Фаэтон,

Земли не коснувшись, мы строили башню

Из кости слоновой. За ней – Рубикон.

Алиса заметила, с каким вниманием Лавр вслушивался в каждое слово соперницы, и ловил взглядом её жесты.

Что это: зависть или искреннее восхищение?

Но даже не думай туда возвращаться,

Откуда однажды с надеждой сбежал,

И дай обещание: не появляться,

Люблю, но не жду

(Неизбежный финал).

В кого она так отчаянно влюблена?

– Такая красивая, – шепнула Саша. Подруга покачала головой.

– Это точно. Выглядит как богиня, которая родилась из морской пены.

– Интересное сравнение.

– Да нет, самое обыкновенное, – махнула рукой Алиса.

А потом лирическая героиня попрощалась с возлюбленным, предчувствуя крушение хрупкой башни из слоновой кости.

Он исчез, а девушка так и осталась стоять на пороге неизбежного финала.

В середине стихотворения Тина открыла глаза, но её взгляд скользил мимо слушателей, словно между поэтом и толпой выросла нерушимая стена. Но когда всё закончилось и в зале послышались чьи-то восхищённые реплики, а Бахрам Оглы неожиданно для самого себя закричал «браво», девушка обернулась к сопернику.