Женщина с Андроса

Они прекрасно знают друг друга. В разговоре они позволили проявиться антагонизму, что всегда существовал между ними. Похвальба детьми – как же это вульгарно! Не по-эллински, не по-философски. Тем не менее что правда, то правда: в Памфилии действительно есть нечто от жреца.

* * *

Симон подошел к старухе, скрывавшейся в тени у двери, и отрывисто бросил:

– Это ты хотела поговорить со мной?

Наполовину напуганная, наполовину заинтригованная – как-никак почти два часа провела в ожидании, – Мизия едва нашла в себе силы пробормотать:

– Это моя госпожа хотела поговорить с тобой, господин мой, – Хризия, андрианка.

 – Она протянула обе руки в сторону берега.

Симон проворчал что-то. Подняв голову, он увидел в пятнадцати шагах от себя красивую женщину, опирающуюся на парапет прямо у воды. На голове у нее была вуаль, на плечи накинут плащ, и стояла она в свете луны так спокойно и отрешенно, словно два часа представляли собою лишь миг в ее ничем не нарушаемом душевном покое. Внизу, где расстилалась защищенная со всех сторон небольшая бухта, по-приятельски перестукивались бортами лодки, но все остальное застыло в мире и покое под светлой луной.

Симон решительно шагнул к женщине.

– Ну?

– Я… – начала она.

– Я знаю, кто ты.

Она помолчала немного и заговорила вновь:

– Я оказалась в безвыходном положении. И вынуждена просить тебя о помощи.

Симон нахмурился и устало опустил глаза. Она продолжала ровным голосом, без тени волнения или заискивания:

– Мой друг с острова Андрос, откуда я родом, серьезно болен.

Дважды я посылала ему деньги через моряков, плавающих между островами. Теперь я знаю, что люди эти бесчестные и деньги до него так и не дошли. Все, о чем я прошу тебя, так это поставить свою печать на коробку с деньгами. Тогда они непременно дойдут по назначению.

Симон не любил, когда люди вели себя как эта андрианка – с достоинством и независимостью. Чувство неприязни постепенно усиливалось. Он резко бросил:

– Ну, и кто он, этот твой друг?

– Раньше он водил суда, – с прежней твердостью в голосе ответила она.

 – Но теперь он не просто болен, а еще и умом тронулся. Рассудок он потерял после войны, слишком много на него бед свалилось. Я нашла людей, которые за ним присматривают, но только за деньги. В противном случае его просто отправят на один из островов вместе с остальными. Ты ведь знаешь такие места… пищу там на несколько дней оставляют в тазах – на всех… и еще…

– Да знаю я, знаю, – перебил ее Симон.