Моя темная сторона

По его сжатым губам и вертикальной морщинке между нахмуренными бровями я понимаю, что он ничего не нашел.

Неуверенность относительно работы – и нынешней, и будущей – сильно тяготит Боба. Когда он начинает катиться по скользкому склону «что, если» к Думсвиллю – «Что, если я потеряю работу? Что, если не смогу найти новую? Что, если мы не сможем выплачивать ипотеку?» – я стараюсь отмести их все и облегчить его ношу: «Не волнуйся, милый, все у тебя будет в порядке. И с детьми все будет в порядке. И у всех нас все будет в порядке».

Но эти «что, если» переселяются в мою голову, и я превращаюсь в капитана санной команды-чемпиона, несущейся к Думсвиллю на рекордной скорости. Что, если Боба уволят, а он не сможет найти другую работу? Что, если нам придется продать дом в Вермонте? И кстати, что, если не получится его продать в такую депрессию? Что, если мы не сможем отдать студенческие кредиты, завершить выплаты за машину, оплатить счет за отопление? Что, если мы не сможем себе позволить и дальше жить в Велмонте?

Я закрываю глаза и вижу крупные буквы «ДОЛГИ», написанные красными чернилами.

В груди у меня все сжимается, как будто в комнате кончился воздух, ноутбук на коленях внезапно становится невыносимо горячим, и я покрываюсь потом. Перестань думать об этом. Воспользуйся собственным методом: «Все у него будет в порядке. И с детьми все будет в порядке. И у всех нас все будет в порядке». Мантра для самообмана.

Я решаю минутку посмотреть телевизор, чтобы отвлечься от Думсвилля. Андерсон Купер рассказывает о матери из Сан-Диего, которая случайно оставила двухлетнего ребенка на заднем сиденье запертой машины на восемь часов и ушла работать.

В конце дня, когда мать вернулась, ее малыш уже умер от теплового удара. Чиновники еще не решили, возбуждать ли против нее дело.

Каким местом я думала? Си-эн-эн – столица Думсвилля. Мои глаза наполняются слезами при мысли об этой женщине и ее мертвом ребенке. Я воображаю двухлетнего малютку, не имеющего возможности сбежать из ремней, фиксирующих по пяти точкам, воображаю ужас и лихорадочное отчаяние, а потом постепенный отказ организма.

Как этой матери простить себя? Я вспоминаю свою мать.

– Боб, можешь переключить?

Он переключает на местный канал. Один из ведущих читает заголовки сегодняшних новостей, от плохих к худшим: банки просят об антикризисных мерах, головокружительный рост безработицы, фондовая биржа летит в тартарары. Думсвилль, США.

Я встаю и иду на кухню: за шоколадкой и большим бокалом вина.