Моя темная сторона

А он-то замечает что-нибудь вокруг себя? Интересно, какой бы табель принес он?

«Чарли, иди оденься и надень ботинки. Чарли, надень пижаму, сложи одежду в грязное белье и почисти зубы». С таким же успехом можно говорить по-гречески.

– Да, но он просто не хочет все это делать. Это не значит, что не может. Все дети стараются не делать то, что им велели, – говорит Боб.

Я чихаю и извиняюсь. Заложенный нос меня просто убивает.

– Кроме того, он не очень хорошо проявляет себя в занятиях, требующих очередности.

Другие дети стараются не играть с ним, потому что он не следует правилам игры. Он импульсивен и безрассуден.

Мое сердце окончательно разбито.

– Он что, один так себя ведет? – спрашивает Боб, уверенный в обратном.

– Да.

Боб оглядывает восемнадцать пустых маленьких стульчиков и шумно выдыхает в сложенные ладони.

– Итак, к чему вы ведете? – уточняю я.

– К тому, что Чарли не способен сосредоточиться на всех составляющих школьного дня.

– Что это значит? – спрашивает Боб.

– Это значит, что Чарли не способен сосредоточиться на всех составляющих школьного дня.

– Из-за чего? – дожимает Боб.

– Не могу сказать.

Мисс Гэвин смотрит на нас и молчит. Я понимаю, в чем дело. Я представляю меморандум о политике школы, подписанный и опечатанный школьными юристами. Никто не говорит того, о чем мы все, полагаю, думаем: мисс Гэвин – по юридическим соображениям, мы с Бобом – потому что речь идет о нашем маленьком Чарли. Моя мать прекрасно бы справилась с этим разговором.

Ее следующие слова были бы о нынешней прекрасной погоде или симпатичной розовой блузке мисс Гэвин. Но я не могу вынести невысказанное напряжение.

– Вы полагаете, у него СДВГ[1 - СДВГ – синдром дефицита внимания и гиперактивности. Расстройство работы нервной системы, которое проявляется характерным поведением ребенка и требует коррекции.] или что-то в этом роде?

– Я не врач. Я не могу этого сказать.

– Но вы так думаете.

– Я не могу этого сказать.

– Тогда что же вы вообще говорите? – взрывается Боб.

Я кладу ладонь на его руку: это ни к чему не приведет. Боб стискивает зубы и, кажется, хочет немедленно уйти. Я готова схватить учительницу и трясти с криком: «Это мой мальчик! Скажи мне, что с ним, по-твоему, не так?», но вовремя всплывает опыт, приобретенный в школе бизнеса, и спасает всех нас: переформулируем проблему.

– Что мы можем сделать? – спрашиваю я.

– Видите ли, Чарли прекрасный мальчик и на самом деле очень умен.