Моя темная сторона

Несколько сообщений из офисов Западного побережья, их отправили вчера вечером. По меньшей мере две дюжины – из азиатских и европейских офисов, там уже рабочий день в разгаре. Парочка писем, помеченных «срочно», – от молодого аналитика-паникера из бостонского офиса.

Я слишком долго читаю и отвечаю на почту, и мне никто не мешает. Я прислушиваюсь, но ничего не слышу. Где дети?

– Люси? Линус?

«Губку Боба» в гостиной смотрят только кресла. Я несусь по лестнице в комнату Люси. Они оба там: значит, Люси забыла закрыть дверцу внизу лестницы и Линус прополз до самого верха самостоятельно.

Слава богу, он не попытался слезать, потому что сейчас его любимый метод спуска – вниз головой. Но прежде чем я успеваю поблагодарить бога, что малыш цел и невредим, и постучать по деревянному полу, пусть даже только представив возможные последствия и не успев хорошенько отчитать Люси за незапертую дверцу, я настораживаюсь и сосредоточиваю все внимание на Линусе. Он сидит на полу, ничего не исследуя, а его рот подозрительно закрыт. Люси в паре метров от него делает из бусинок украшение. Бусины рассыпаны по всему полу.

– Линус!

Левой рукой я хватаю его за затылок, а указательным пальцем правой лезу ему в рот. Младенец сопротивляется, мотая головой и плотнее сжимая губы.

– Линус, открой! Что у тебя там?

Я нащупываю это что-то. Зацепив пальцем, выковыриваю розовую, как жвачка, пластиковую бусину размером примерно с клюкву. Оскорбленный, ограбленный и совершенно не подозревающий, что его жизнь была в опасности, Линус истошно вопит.

Боб уже стоит в дверях – принявший душ, одетый и полный участия.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Он чуть не подавился вот этим. – Я протягиваю ему коварную бусину.

– Не, слишком маленькая. С ним все в порядке.

Однако на полу вокруг Люси валяются бусины и побольше, а также несколько монеток, резинок для волос и «супермячик». Комната Люси – просто западня смерти. Что, если бы Линус решил полизать пол? Что, если бы какая-нибудь большая оранжевая бусина показалась ему особенно вкусной? Что, если бы я прибежала сюда слишком поздно? Что, если бы наш сын лежал на полу без дыхания, с посиневшими губами?

Если бы Боб прочитал мои мысли – а он, пожалуй, может, – он бы посоветовал мне не впадать в панику.

Он бы велел мне расслабиться и перестать воображать самое худшее. Все в порядке. Все дети суют в рот то, что нельзя.