Летающий джаз, или Когда мы были союзниками

Поэтому в вестибюле студии стоял постоянный гул голосов, хлопанье по плечам, едкий дым фронтовой махорки, шумная радость по поводу возвращения с фронта живого приятеля и огорченный мат по поводу новости об очередном погибшем. В этом бурном коловороте вечно куда-то спешащих и на ходу обменивающихся новостями коллег Борис Заточный переходил от одной группы к другой со странным для всех вопросом:

– Как правильно: «Хал» или «Хэл»?

– А что это?

– Не «что», а «кто». Американский госсекретарь. По-английски пишется «Hall».

А по-русски как? Хал или Хэл?

– А на хрена тебе, как он пишется?

– В монтажный лист записать. Я снимал сегодня его приезд.

– А он приехал Второй фронт открывать?

– Не знаю…

– Если не знаешь, то какая разница, как его писать? Пиши не «Хел», а «Хер»!

– Да ну вас!

И – к следующей группе:

– Как правильно: американский госсекретарь Хэл или Хал? Мне в монтажный лист записать.

– А ты что теперь, кремлевский оператор?

– Да вот тормознули почему-то между фронтовыми командировками… – Борис словно извинялся за то, что его «тормознули» в Москве для правительственных киносъемок.

Хотя прекрасно знал, почему – он слыл одним из лучших мастеров крупных планов, его камера всегда находила именно тот ракурс и то световое освещение, при котором любое лицо становилось красивей и содержательней.

Так бы он и промаялся незнамо сколько со своей сложной дилеммой, если бы проходящий мимо Федор Михайлович Васильченко не бросил на ходу:

– Заточный, найди Школьникова и – ко мне.

Искать Семена Школьникова, которого Заточный знал еще по ВГИКу, долго не пришлось – тот сам его искал, и через несколько минут они уже стояли в крохотном кабинете Васильченко, украшенном портретом Сталина и плакатом «Родина-мать зовет!». Увидев в руках у Заточного монтажные листы, Васильченко жестко глянул ему в глаза:

– Ты еще не сдал монтажные?

– Да вот, не знаю, как вписать американского госсекретаря, – объяснил Борис. – Не то «Хэл», не то «Хал»…

– Срочно сдай в «Летопись», как есть.

Там редактор разберется.

Борис огорчился. Сдать снятый материал в «Летопись войны» означало, что ни в какой киножурнал он не войдет, а канет в архив, как прошлой зимой ушел в архив весь материал, снятый Заточным в Мурманске о приходе туда очередного американского морского транспорта с самолетами, тушенкой, яичным порошком и…

– У меня другой вопрос, – перебил его мысли Васильченко. – Вы оба когда-нибудь прыгали с парашютом?

– Гм… – смешался Борис.